АРЦАХ СЕГОДНЯ: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ


САЙТ  ПЕРЕЕХАЛ  НА  www.karabah88.ru   

Главная » КОНФЛИКТ » Урегулирование »  АРЦАХ СЕГОДНЯ: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ (Май, 2008)

АРЦАХ СЕГОДНЯ: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

С 23 по 24 мая в Степанакерте, столице Нагорно-Карабахской республики, С 23 по 24 мая в Степанакерте, столице Нагорно-Карабахской республики, проходила Международная конференция «Карабахское движение: реалии и перспективы».

Конференция была посвящена двадцатилетию Карабахского движения, современный этап которого, как известно, приходится на 1988 год. Именно тогда, 20 февраля, с совместной сессии Нагорно-Карабахского областного и Шаумянского районного Советов начался путь к независимости от Азербайджана.

Подобные конференции проводились и раньше. Особенностью же нынешней конференции явилось то, что она как бы обобщила итоги двадцатилетнего пути к независимости.

Еще накануне конференции Председатель Национального Собрания НКР Ашот Гулян в беседе с корреспондентом ИА «Де-факто» заметил, что поскольку долгое время подобного мероприятия в Нагорном Карабахе не проводилось, назрела необходимость в серьезном анализе переговорного процесса по карабахскому урегулированию и общей ситуации в целом. При этом спикер парламента выразил надежду, что в ходе заинтересованных дискуссий удастся найти новые ресурсы для активизации процесса урегулирования карабахского конфликта

И действительно прошедшая конференция не обманула ожиданий. Работа ее была разделена на три секции: 1. Историко-правовые обоснования самоопределения Нагорного Карабаха и международное право; 2. Особенности    международного   восприятия    нагорно-карабахской проблемы и современные геополитические развития; 3. Информационные вызовы в процессе карабахского урегулирования.

Во всех трех секциях прошли активные и заинтересованные обсуждения в конструктивном русле. Участниками были рассмотрены темы, представляющие сегодня актуальный интерес.

Подводя итоги степанакертской конференции, спикер карабахского парламента Ашот Гулян особо отметил тот факт, что в ходе конференции был собран достаточно большой объем полезного материала, необходимого для дальнейшей аналитической работы.

«Материалы конференции будут систематизированы и изданы отдельным сборником», - сказал Ашот Гулян.

Это, полагает спикер, даст возможность представителям международных экспертных и научных кругов, а также масс-медиа правильно расставиить акценты при анализе и последующих комментариях к карабахской проблеме, а также  процесса ее разрешения.

Сказанное относится к особенностям, так сказать, прикладного характера. Другая особенность конференции, на которую обратил внимание ее участников Ашот Гулян, это командный характер работы конференции при всей персонифицированности выступлений.

Нетрудно было заметить, что всех выступающих на конференции, несмотря на их индивидуальность и эксклюзивность мнений, объединяло желание способствовать нахождению путей достижения окончательного и стабильного мира в регионе. В этом плане следует отметить еще одну характерную деталь конференции: участникам была предоставлена возможность ближе ознакомиться со страной, точкой зрения властей и общества на проблемы государственного строительства и урегулирования карабахского конфликта.

«Необходимость в подобных конференциях была и остается», - подчеркнул Ашот Гулян. При этом он заметил, что «Карабах, конечно, с радостью принял бы приглашения принять участие в конференциях по карабахской проблематики за пределами НКР». Однако, на взгляд спикера, подобные мероприятия целесообразнее проводить именно в Карабахе, ибо «это дает возможность непосредственно узнать настроения и мнения граждан и властей республики».

Обращаясь к участникам конференции, спикер парламента выразил надежду на то, что своими советами и предложениями они помогут Карабаху в его справедливой борьбе за международное признание. «Путь к независимости избран нашим народом давно - это путь, определенный еще Карабахским движением, и сегодня задача состоит в том, чтобы дойти до цели с минимальными потерями, без серьезных потрясений и с еще большими успехами», - сказал Ашот Гулян.

 

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО

ПРЕЗИДЕНТА НКР Б.С.СААКЯНА

К УЧАСТНИКАМ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

«КАРАБАХСКОЕ ДВИЖЕНИЕ: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ»

Уважаемые участники конференции «Карабахское движение: реалии и перспективы».

Сердечно поздравляю вас с началом вашей работы. Конференция, объединившая представителей органов государственной власти, научных и экспертных кругов, средств массовой информации, является важным и заметным событием в общественно-политической жизни Нагорно-Карабахской Республики. Знаменательно, что она проводится в год 20-летия Карабахского движения, определившего дальнейшие пути развития нашего общества.

Следует отметить особую значимость и актуальность затрагиваемых вами проблем, связанных с современным процессом и перспективами урегулирования как карабахского, так и других этнополитических конфликтов на постсоветском пространстве. Обсуждение этих проблем в нынешних непростых геополитических условиях должно предполагать не просто рассмотрение реального положения в процессе разрешения конфликтов, в частности, нагорно-карабахского. Считаю, конференции необходимо также выработать конкретные теоретические и практические рекомендации по решению карабахской проблемы с учетом сложившихся реалий и историко-правовых оснований создания независимой государственности НКР, современных тенденций развития международного права.

Думаю, конференция привлечет внимание международного сообщества к вопросам, которые волнуют сегодня граждан Нагорно-Карабахской Республики. Надеюсь, дискуссии в рамках конференции пройдут в атмосфере благожелательности, и в процессе конструктивного обмена мнениями ее участники, используя свой творческий и интеллектуальный потенциал, предложат интересные идеи и инициативы, которые дадут позитивный импульс процессу поиска оптимальных путей к миру и согласию. Очень важно, чтобы работа конференции нашла свое продолжение в практической деятельности представителей соответствующих государственных структур, научного и экспертного сообщества, всех тех, кто искренне заинтересован в разрешении карабахского конфликта и установлении в нашем регионе стабильного и прочного мира.

Желаю конференции успешной плодотворной работы, а ее участникам - здоровья, благополучия и всего самого доброго.

.

23 мая 2008 г.

.

Д О К Л А Д

ПРЕДСЕДАТЕЛЯ НАЦИОНАЛЬНОГО СОБРАНИЯ НКР А. ГУЛЯНА

НА КОНФЕРЕНЦИИ «КАРАБАХСКОЕ ДВИЖЕНИЕ: РЕАЛИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ»

 

О ПРАВОВЫХ ОСНОВАХ КАРАБАХСКОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ И СЛОЖИВШИХСЯ СТЕРЕОТИПАХ

.

Уважаемые участники конференции!

Ровно 20 лет назад в этот день, 23 мая, трудящиеся Нагорно-Карабахской Автономной Области объявили забастовку. Причиной стало сделанное накануне в Баку секретарем ЦК КПСС заявление о том, что вопрос воссоединения Нагорного Карабаха с Арменией снят с повестки дня, он не будет рассматриваться и никаких территориальных изменений не ожидается.

Подобная изначально отрицательная политика центральных советских властей не только не способствовала мирному урегулированию карабахской проблемы, но и во многом спровоцировала трансформацию этой проблемы из правовой в военный конфликт. Это попустительство породило «Сумгаит», привело к насильственной депортации армян из разных населенных пунктов Азербайджана, а здесь, в Нагорном Карабахе, начались террор и насилие со стороны азербайджанского ОМОНа.

Для армянства Арцаха, вышедшего на мирные демонстрации во имя реализации своего конституционного права, с каждым днем становилось очевидным, что война неизбежна. К сожалению, за два десятилетия карабахская проблема так и не получила своего решения. Почему?

Нынешняя конференция – это попытка не только с высоты пройденных лет дать оценку Карабахскому движению в его историко-политическом значении, но и понять основные препятствия на пути урегулирования и вытекающие из этого задачи и приоритеты.

Главная цель Карабахского движения – остановить насильственную депортацию коренного армянского населения Нагорного Карабаха, обеспечить его право свободно жить на своей родине, выбирать формы и средства своей самоорганизации и установления отношений с соседями.

В первые годы движения мы достаточно много говорили об исторических, политических, правовых и иных обоснованиях справедливого решения карабахской проблемы, однако в последнее время, параллельно с трансформацией процесса урегулирования, значительно сократилось число серьезных научных исследований и аналитических материалов на эту тему. Между тем, должно было быть наоборот, так как, какими бы ни были усилия по урегулированию конфликта, в любом случае окончательное решение должно опираться на целостную концепцию с учетом неоспоримых правовых, исторических, культурных и иных факторов, так как только в этом случае можно будет обеспечить достижение  соглашения по столь сложной проблеме.

С этой точки зрения нынешняя конференция, одновременно восполняя существующий пробел, призвана привлечь внимание занимающихся поиском решения карабахского конфликта посредников, всех заинтересованных сторон и международного сообщества к правовым основам проблемы.

Нынешняя пробуксовка процесса урегулирования, постоянная угроза возникновения тупиковой ситуации подсказывают, что в миротворческих усилиях есть определенное недопонимание. Между тем у нас имеются не выявленные пока аргументы, неиспользованные ресурсы, задействование которых позволит стимулировать процесс.  Другая задача, на мой взгляд, состоит в том, чтобы проанализировать сложившиеся стереотипы и обосновать необходимость отказаться от них либо воздержаться от их использования.

Именно по последнему вопросу мне хотелось бы представить вам некоторые соображения, в которых обобщено неверное понимание конфликта и путей его урегулирования.

Первый стереотип касается концептуальных представлений об урегулировании карабахского конфликта, в частности, тех утверждений, что решение проблемы возможно только в политической плоскости, что и предполагает почти полное исключение правовых обоснований в ходе переговоров.

Можно, конечно, понять позицию посредников и других поддерживающих эту точку зрения структур, потому что данный подход, казалось бы, направлен на скорейшее разрешение конфликта и преследует цель не дать предпочтение доводам одной из сторон. Вместе с тем,  подобная позиция еще более запутывает и без того сложную ситуацию. Вопрос в том, что, во-первых, любое решение все равно должно завершиться подписанием взаимоприемлемого правового соглашения, во-вторых, мы уже имеем прецедент неправового решения в лице решения Кавбюро от 1921 года. Никакая инстанция, даже спустя десятилетия, так и не смогла придумать оправдывающую его формулировку, не говоря уже о тяжком бремени, которое легло на судьбы и память нескольких поколений армянского населения Нагорного Карабаха.

Хотя и с опозданием, но и сегодня не помешало бы сформировать независимую международную миссию по сбору фактов, касающихся предыстории карабахской проблемы, причин возникновения и хода конфликта, работа которой, пусть даже параллельно с переговорами, позволила бы внести ясность в достоверность аргументации сторон.

Второй стереотип связан с выявлением логики процесса урегулирования. Эта тема очень тесно связана с первой, то есть является вопросом, характеризующим философию урегулирования, но вместе  с тем и самостоятельный материал, если учесть применяемую  посреднической миссией модель переговорного процесса.

Впечатление от нынешнего переговорного процесса таково, что до сих пор не ясна цель посреднических усилий - исключить возможность военного решения проблемы, сблизить диаметрально противоположные позиции сторон относительно взаимоприемлемого решения или найти найти ключ к историческому примирению двух соседних народов? Не исключено, что для стран-посредников может быть приемлемой совокупность  всех перечисленных выше вариантов, однако в этом случае возникает вопрос, насколько реальна для стран, имеющих в регионе если и не взаимоисключающие, то уж точно не схожие интересы, вероятность нахождения единого решения? Очевидно, что в этом случае еще большую значимость обретает правовой фактор, поскольку модель решения, предложенную  сторонам в рамках международного права, будет трудно отвергнуть.

Предложения, обсуждаемые в течение последних пяти лет за столом переговоров, в определенной мере рассеивают наши опасения в этом вопросе в том смысле, что превалировавшая долгое время в процессе обсуждениий модель устранения последствий конфликта стала уступать место  определенным идеям относительно самой причины конфликта – статуса Нагорного Карабаха, но, судя по формулировкам, мы вынужены констатировать, что они пока далеки не только от наших ожиданий, но и от того, чтобы обеспечить правоспособное решение.

Третий стереотип относится к вымученной теме последних лет – предполагаемого противоречия между принципами международного права. С начального этапа интернационализации карабахского конфликта по сей день внешнее восприятие зачастую укладывается в шаблон кажущегося противоречия между двумя общеизвестными принципами международного права – правом на самоопределение и территориальной целостностью, и обусловленной этим невозможности правового решения.

Между тем, если попытаться в упрощенной форме выразить этот кажущийся правовой казус, то ни самоопределение Нагорного Карабаха не является заложником прихоти Азербайджана, ни территориальная целостность Азербайджана имеет какое-либо отношение к Нагорному Карабаху.  Просто оба этих принципа зачастую становятся предметом политической конъюнктуры. Одни просто исходя из собственных интересов, другие - в ожидании более благоприятных геополитических  процессов, а иногда и в силу чиновничьей ограниченности все переворачивают с ног на голову. Однако даже в этом случае мы должны суметь четко отделить научно обоснованный, сделанный на основе  положений базовых документов международного права анализ от  произвольных интерпретаций принципов того же международного права, которые часто преподносятся под вуалью псевдонаучности.

Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН /резолюция 2625 (XXV)/, исходя из необходимости уважения территориальной целостности государств, прямо отмечает, что она должна основываться на самоопределении наций и, следовательно, реализация народами права на самоопределение не может рассматриваться как расчленение независимых государств, полное или частичное нарушение территориальной целостности или посягательство на незыблемость границ.

Та же Декларация четко устанавливает, что международное право поддерживает территориальную целостность только тех государств, границы которых основаны на самоопределении народов. Думаю, на этом фоне не трудно догадаться, что периодически предпринимаемые нашими соседями усилия направлены только и только на то, чтобы любой ценой придать легитимизировать принадлежность незаконно захваченных в разные периоды территорий, в результате чего игнорируется получивший свое оформление в упомянутой уже Декларации тезис о том, что самоопределение – неотъемлемое и неисчерпаемое право. А в тексте Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе вновь торжественно подтверждается, что народы всегда обладают правом на самоопределение.

Вторая часть моего доклада в основном посвящена некоторым деталям правового восприятия карабахской проблемы и распространенным ныне комментариям к ним.

В политических и экспертных кругах доминирует мнение, что в основе карабахского требования лежит преимущественно право наций или народов на самоопределение. Да, на первом этапе Карабахского движения именно этот принцип был положен в основу всех документов и посланий, адресованных центральным властям, а с момента провозглашения Нагорно-Карабахской Республики именно в результате реализации этого же международного права власти Арцаха принимают участие в проводимых посредническими миссиями переговорах.

Однако сегодня более важна трактовка процесса применения этой международной нормы, так как нашими оппонентами не только искажаются вопросы корреляции общеизвестных принципов международного права, но и само использование права на самоопределение представляется в извращенном виде. Наиболее распространены две точки зрения, причем – взаимоисключающие: первая, что Нагорный Карабах однажды уже воспользовался этим правом, и вторая, что Нагорный Карабах вообще не имеет права на самоопределение или армянский народ уже реализовал это право в границах Республики Армения. 

В последнее время к этим вариантам добавился еще один, который можно считать оригинальной национальной версией принципов международного права,  но и одновременно абсурдной – о том, что право на самоопределение Нагорного Карабаха может быть реализовано только в рамках территориальной целостности Азербайджана.

Не хотел бы особо останавливаться на упомянутых выше двух точках зрения, так как всем известно, каким образом в 20-х годах прошлого века армянское население Нагорного Карабаха воспользовалось правом на самоопределение. А мнение о том, что армянский народ уже воспользовался этим правом  в Армении, устарело и не выдерживает никакой критики в современных международных отношениях. Доказательство тому – турецко-азербайджанские отношения, сформировавшиеся и до сих пор действующие на принципе «одна нация – два государства». И это не единичный случай.

Вообще отстаивание коренным армянским населением Нагорного Карабаха своих прав заслуживает отдельного исследования, однако в контексте данного доклада полагаю уместным подчеркнуть, что требования как бывшей автономной области, так и Нагорно-Карабахской Республики были сформулированы в строгом соответствии с духом и буквой действовавшего на то время советского законодательства и международного права.

В Декларации принципов, которыми руководствуются государства-участники ОБСЕ (бывшее СБСЕ), содержание права на самоопределение формулируется как право «определять свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие».

Уже упомянутая Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН,  перечисляет конкретные формы, в которые может воплощаться право народа на самоопределение:

- создание суверенного и независимого государства;

- свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним;

- или установление любого другого политического статуса, свободно определенного  народом.

Даже Ян Броунли, не считающийся сторонником широкого применения права самоопределения, в известном своем учебнике «Международное право», говоря о возможностях применения самоопределения, отмечает, что национальные группы (народы) могут выбрать государственную независимость, объединение с другими группами в рамках федеративного государства и, наконец, автономию или ассимиляцию в рамках унитарного государства.

При всем при этом в процитированных и существующих комментариях есть одна неизменная общая норма или аксиоматичная истина, которая не оспаривается со стороны различных политических течений по теоретическому обоснованию  права самоопределения, а именно – субъектом применения права на самоопределение и его носителем является народ. Какое-либо иное вмешательство или предопределенность  делают совершенно бессмысленным существование и применение данного принципа.

Согласно признанному специалисту международного права Юрию Барсегову, «Устав ООН и целый ряд других базовых международно-правовых актов подтверждают, что с точки зрения современного международного права именно согласие народа рассматривается в качестве основы легитимности власти государства».

Пожалуй, ко всему этому остается добавить, что является заблуждением также подчинение одного принципа международного права другому. В частности, принцип территориальной целостности, к которому так любят апеллировать наши оппоненты, не может занимать более высокое положение в иерархии основополагающих принципов международного права по простой причине – в международном праве иерархии принципов нет, и все они обладают одинаковой международно-правовой силой.

Затягивание урегулирования карабахской проблемы из-за жесткой позиции азербайджанской стороны дает также определенное основание развивать точку зрения, согласно которой разрешение конфликта в нашем регионе начинает включать другие нормы и положения международного права, кроме права на самоопределение. Речь о правах человека.

Не секрет, что пренебрежение элементарными правами человека имело место также до зарождения конфликта, но и сегодня эта истина сохраняет свою актуальность, так как попирание права на самоопределение наций происходит там, где не уважаются международное право и права человека.

Можно также утверждать, что выдвижение Нагорным Карабахом требования о применении права на самоопределение – именно тот случай, когда главное не столько в том, чтобы сформировать собственную систему управления и получить возможность жить по собственным правилам, сколько в том, чтобы увидеть серьезные угрозы самому своему существованию и осознать безальтернативность необходимости противостоять им. «Поскольку каждое право народов является коллективным правом, его нарушение есть не что иное, как массовое и грубое нарушение прав человека».

Защита прав человека не может иметь какой-либо связи с признанностью или непризнанностью государства, поэтому «сдержанное» отношение международного сообщества к правам людей, проживающих в стране, пусть и де-юре не имеющей международного статуса, но де-факто существующей как самоорганизованный субъект, не имеет никакого оправдания.

Уже около двадцати лет сфера внутренних правомочий Азербайджана не имеет абсолютно никакого отношения к правовому полю Нагорно-Карабахской Республики, более того, в двух соседних, но находящихся в конфронтации республиках приняты и развиваются совершенно отличные друг от друга системы ценностей, что, однако, не может быть препятствием для установления равноправных отношений и сотрудничества.

Пусть и вскольз, тем не менее мне хотелось бы упомянуть также право частей разделенных народов на воссоединение. Это тема особого исследования, а провозглашение 2 сентября 1991 года Нагорно-Карабахской Республики означало также, что право на воссоединение было отодвинуто на второй план. К сожалению, ни наши соседи, ни международное сообщество должным образом не оценили эту позицию, которая была не чем иным, как компромиссным шагом. Независимо от всего, реальность состоит в том, что именно данной особенностью карабахская проблема отличается от некоторых конфликтов постсоветского пространства, и в этом следует искать правовые и моральные основы наделения Республики Армения ролью гаранта безопасности Нагорно-Карабахской Республики  и ее народа.

В заключительной части своего доклада хотел бы на одном частном примере обратиться к одной конкретной детали из сферы правовых нюансов, что, пожалуй, подтверждает истину, что в международном праве не бывает мелочей.

В последние месяцы и особенно в ходе подготовки конференции я, как и многие из вас, вновь перелистал архивные материалы событий 1918-1921 годов. Поскольку решение тех лет обобщено в материалах июльских обсуждений 1921 года, мне было интересно разгадать одну из формулировок решения Кавбюро от 5 июля – ключевое словосочетание «... оставить Нагорный Карабах в составе Азербайджанской ССР». Кстати, наши соседи постоянно приводят эту формулировку, когда речь заходит о правовых аргументах.

По моему глубокому убеждению, правовых и юридических казусов в этот исторический период набралось и наслоилось столько, что мало того что повторное обсуждение 5 июля 1921 года и, вообще, процедура решения партийного органа третьей страны были незаконны, так оно еще и опиралось на положения другого, с юридической точки зрения  неправомочного документа. Речь идет о подписанном 22 августа 1919 года «Временном соглашении VII съезда армян Карабаха с Азербайджанским правительством о Нагорном Карабахе».

Эта договореность – единственный в те годы официальный документ, касающийся урегулирования отношений между армянами Карабаха и правительством мусаватистского Азербайджана, который иначе как навязанным соглашением назвать нельзя, если вспомнить, что этому предшествовали поход турецкого экспедиционного корпуса в Нагорный Карабах, установление с помощью последнего азербайджанского генерал-губернаторства в Шуши, а также террористические действия и разрушительные нападения на армянские населенные пункты всего Карабаха.

Для сохранения нюансов оригинала процитирую содержание 1-ого и 2-ого параграфов этого соглашения целиком:

Статья 1.  Настоящее временное соглашение принимается сторонами до решения этого вопроса на Мирной конференции, каковое решение одинаково обязательно для обеих сторон.

Статья 2.  Нагорная часть Карабаха: Шушинского, Джеванширского и Джебраильского уездов (Дизак, Варанда, Хачен, Джраберд), населенные армянами, считает себя временно в пределах Азербайджанской Республики.

С юридической точки зрения указанное соглашение уязвимо по ряду соображений: во-первых, оно было временным, во-вторых, четко было увязано с Мирной конференцией (имеется в виду Парижская Мирная конференция, которая так и не рассмотрела карабахский вопрос), в-третьих, впоследствии оно было объявлено недействительным. Однако невзирая на все это, Азербайджан сумел воспользоваться политической конъюнктурой того времени и добиться желаемого для себя решения.

Факт состоит в том, что нашим соседям, более чем другим народам региона, всегда удавалось даже в условиях смены общественного строя вырывать благоприятные для себя решения  территориальных вопросов. А поводы всегда находились: в одном случае это была ключевая роль в распространении красной революции на Востоке, в другом – нефтяные интересы внешнего мира, и так без конца.

Очевидно, что в настоящее время отказ Азербайджана от диалога с Нагорно-Карабахской Республикой, набирающая силу антиармянская пропаганда вместо установления в регионе мер доверия ведут  к затягиванию процесса урегулирования карабахской проблемы, от чего во многом страдают народы стран-участниц конфликта.

Для нас очень важно, чтобы правила международного общежития в очередной раз не были подчинены политической целесообразности и решение карабахской проблемы не перешло в сферу частных интересов стран, преследующих в регионе свои цели. История не может постоянно предоставлять шансы для исправления ошибочного хода событий.

Ни одно предопределенное, более того, навязанное решение, если даже одной из сторон оно будет рассматриваться как желаемое, не может гарантировать стабильность, мир и благополучие для будущих поколений. И наоборот, базирующееся на праве, международно гарантированное решение способно стать реальной основой и  началом сотрудничества.

ВЛАДИМИР КАЗИМИРОВ,

заместитель председателя Ассоциации российских дипломатов

 

НАИПРИОРИТЕТНЕЙШИЕ ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ В КАРАБАХЕ – УКРЕПЛЕНИЕ РЕЖИМА ПРЕКРАЩЕНИЯ ОГНЯ И НЕДОПУЩЕНИЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

(к 14-летию перемирия 12 мая 1994 г.)

.

Надеюсь, участники конференции в эпицентре карабахского противостояния простят мне избрание этой темы из-за её особой важности и актуальности, а также в личном плане: тот, кто несколько лет убил на достижение и закрепление перемирия в Карабахе, и не мог предложить другую. Не стоит над этим иронизировать, как над «пацифизмом» или народной присказкой «лишь бы не было войны» - ведь и в современном фольклоре есть здравое зерно мудрости.

Очередная годовщина перемирия породила в высказываниях политологов и СМИ РА и АР множество искажений и путаницы. Из 3 важнейших документов апреля-мая 1994 г., легших в основу прекращения огня, просто безосновательно выпячивается Бишкекский протокол и полностью замалчиваются два других: само соглашение об этом и особенно Заявление Совета глав государств СНГ, принятого в Москве 15 апреля с участием Гейдара Алиева и Левона Тер-Петросяна. Через год исполнится 15 лет и будет больше публикаций на этот счёт, но чтобы было искажений меньше, чем ныне, надо вернуться к этим трём документам и объяснить их смысл уже сейчас.

Процитирую из заявления глав государств важнейшую, ключевую мысль:

"Главный приоритет, императив урегулирования - незамедлительное прекращение огня, всех военных действий и вслед за этим его надежное закрепление. Без этого не перейти к ликвидации последствий трагического противоборства". Добавил бы ещё: причин и последствий, чтобы охватить и определение статуса НК.

Эта концепция была принята главами государств СНГ. Она вполне применима и к нынешнему урегулированию - без надежного закрепления прекращения военных действий, без обеспечения безальтернативности мирного решения конфликта реальных сдвигов не достичь. Почему? Да, потому что одна сторона всё ещё надеется на тот или иной военный реванш, постоянно держит его про запас как альтернативу мирным переговорам, а другие стороны, опасаясь возобновления военных действий, стремятся удержать самые выгодные в военном отношении позиции – на дистанции от НК. К тому же нынешняя линия соприкосновения - кратчайшая и давно укреплена. Эти два комплекса как бы сковали все стороны конфликта на военном поле, не дают им выйти на простор политических решений, порождают замкнутый порочный круг.

Убеждён, что «торг» с разменами и взаимными уступками сторон может начаться всерьёз лишь, когда Баку, Ереван и Степанакерт избавятся каждый от своего комплекса, осознав нерентабельность или просто невозможность прибегнуть к военным действиям из-за их чересчур низкого КПД или даже  контрпродуктивности (весьма внушительны и многообразны риски людских, материальных и внешнеполитических потерь, а возможные результаты мизерны, сомнительны, а то и вообще дают минус). Только тогда стороны поймут, что ничего иного не дано – надо идти на размены.

Поэтому давно пора и стратегически, и тактически отдать приоритет требованию безальтернативности мирного разрешения карабахского конфликта. Это отвечает интересам всего международного сообщества: и России, и западных держав, и многих других стран, но, прежде всего, жизненным интересам армянского и азербайджанского народов.

Давно пора выдвинуть и с упорством отстаивать идею о необходимости подписать соглашение, содержащее обязательства всех сторон решать конфликт исключительно мирными средствами. Скорее всего, одна из сторон на это не пойдёт, но такое средство давления, причём в совершенно верном, здравом и справедливом направлении, способно получить широкую поддержку даже далеко за пределами региона.

(Думается, что если бы уже настойчиво велась такая кампания, а та сторона противилась бы этому, было бы труднее протащить на ГА ООН  резолюцию по оккупированным территориям – ведь её авторы выставляли там напоказ свою жертвенность, приглушив на это время свое упование на силу. Тбилиси тоже несёт издержки из-за отказа от аналогичных предложений Сухуми и Цхинвали. С другой стороны, Азербайджан добивается первоочередного освобождения захваченных земель, не видя кратчайшего пути – через чёткий отказ от применения силы, лишающий армян основных доводов для их удержания. Но эта «слепота» вызвана и тем, что Ильхам Алиев в отличие от отца, требуя 7 районов, не снимает претензий и на сам НК.

В основе моего подхода лежит не пацифизм, а конкретный учёт особенностей карабахского конфликта. Некоторые его черты особенно настоятельно требуют, чтобы первоосновой, своего рода «нулевым циклом» любого варианта урегулирования было полное исключение возобновления военных действий:

- в отличие от «молодых» конфликтов на постсоветском пространстве он имеет предысторию, что усиливает взаимное недоверие и ненависть сторон; поэтому в качестве противоядия требуется постановка задачи исторического примирения азербайджанцев и армян;

- и, наоборот, как и в других конфликтах на территории бывшего СССР,  ситуация тут контрастна: потерпевшей от прежних военных действий стала потенциально более сильная сторона, что подталкивает её к реваншизму; 

- но в других конфликтах ни одна сторона не оглашает так громко ставку на силу (как Баку), лишь припудрив её тем, что предпочла бы мирное решение; это даёт все основания для активного, последовательного и упорного ведения многоплановой кампании за недопущение военных действий, без каких-либо скидок на меру реализуемости этих угроз (например, из-за того, что они имеют больше внутриполитическое назначение, что соотношение военных сил пока не позволяет возобновить боевые действия и т.п.).

Сопредседатели обсуждают с двумя сторонами основные принципы урегулирования, исходя из того, что само собой разумеется, что они не возобновят военные действия. Вот этого «само собой разумеется» явно мало. Необходимо особо зафиксировать обязательства всех сторон мирно решить конфликт, тем более что с их стороны уже было немало нарушений даже подписанных документов.

Военные приготовления к реваншу больше всего проявляются в трёх сферах: 1) в воинственной риторике; 2) в резком наращивании военных расходов; 3) в использовании инцидентов на линии соприкосновения.

1. Каково бы не было назначение риторики угроз, она играет крайне негативную роль, отравляет массовое сознание, особенно молодых поколений, не знавших войны. В последнее время всё активнее внедряется мысль, что война не закончена, завершён лишь её первый этап, что две страны всё ещё находятся в состоянии войны (некоторые СМИ договариваются даже до того, будто они официально находятся в этом состоянии), что перемирие временное (а не бессрочное). Линию соприкосновения специально величают не иначе, как линией фронта, противную сторону или на худой конец противника - врагом.  Фактически это оболванивание собственного народа, особенно неопытных поколений, натаскиваемых на роль пушечного мяса.

2. Взвинчивание военного бюджета в кратном размере раскручивает гонку вооружений, причём фальшиво изображается внутренним делом каждого государства. Оно ещё не обеспечивает реального военного превосходства автоматически, но обостряет соперничество и создаёт нервозную обстановку в этом весьма чувствительном и взрывоопасном регионе Закавказья, чреватую серьёзными угрозами и в региональном, и в международном плане. 

3. Инциденты на линии соприкосновения активнейшим образом используются для поддержания и усиления напряжённости; их количество растёт, а иногда даже приумножается в пропаганде. Степанакерт выступал с предложением вернуться к выполнению соглашения об укреплении режима прекращения огня от 4 февраля 1995 г., которое определяло порядок улаживания инцидентов, не допускало их эскалации и ограничивало их использование в пропаганде, однако Ереван не оказал должной поддержки этому предложению (признаюсь, что это мне непонятно), чем помог Баку упорно отмалчиваться на этот счёт. Характерно, что, нагнетая буквально ставшие ежедневными публикации об инцидентах, заявляя, что армяне каждый день нарушают режим прекращения огня по нескольким направлениям, азербайджанская сторона ничего не предлагает для снижения числа инцидентов и нормализации положения на линии соприкосновения. Иначе говоря, Баку совсем не прочь оставить там всё, как есть, видимо, считая выгодным для себя нагнетание напряжённости, хотя это приводит к немалым жертвам у всех сторон среди военнослужащих и мирных жителей.

Необходимо регулярно, разносторонне и аргументированно показывать общественному мнению и особенно «горячим головам», что попытки силового решения конфликта обречены на провал (так и сказал на днях генеральный секретарь ОДКБ Н.Бордюжа в интервью азербайджанскому порталу Day.Az). Более того – они не только обречены на провал, но во всех отношениях вредны и ущербны.

Во-первых, они не решают, а ещё более усложняют проблемы взаимоотношений между двумя народами, создают ещё больше трудностей для их прозрения в будущем и для абсолютно неизбежного в исторической перспективе примирения и сотрудничества.

Во-вторых, они надолго закроют путь к прогрессу «двух с половиной» государств и народов, обрекают их на регресс и отставание, отбрасывают их развитие как минимум на десятилетие назад. Не говоря уже о людских и материальных потерях, муках и страданиях ряда поколений, неизбежной деградации менталитета и морали в обществе.

Реваншисты не усвоили уроков минувшей войны, не поняли, что именно её продолжение, упорные упования на иллюзии решить конфликт силой как раз и привели одну сторону к основным потерям, в том числе к потере контроля над целым рядом своих районов. Теперь они делают разные прикидки, как перейти к новой войне. Наряду с химерами тотальной войны и изгнанием армян из Нагорного Карабаха, плодятся и идеи половинчатых акций, например, «малой войны», то есть наступлений лишь на отдельных участках или на короткий отрезок времени, однако их мучают сомнения в конечной эффективности разовых операций.

Понимая, что блицкриг вряд ли достижим, а регион уже не тот, как был в 80-90-е годы, и международная реакция на развязывание военных действий с учётом многих факторов может быть гораздо быстрее и острее, чем прежде, реваншисты прикидывают и вариант «небольшой встряски», способной лишь привлечь внимание к Карабаху, а далее доработать всё политическими средствами, переключив внимание со своей акции на нетерпимость многолетней оккупации территорий.

И тут многое зависит от позиции других сторон. Тот, кто требует, но пока не получает гарантий невозобновления военных действий в обмен на последовательный уход с занятых территорий за пределами НК, ещё может быть понят на международной арене, а тот, кто ратует за окончательное присвоение этих районов, вряд ли будет понят и подвергнется жёсткому давлению извне. Необходимо реалистически понимать эту разницу в подходах в зависимости от собственной позиции.

Сторонам конфликта, да и международному сообществу настоятельно необходима цельная программа действий по предотвращению рецидива военных действий в Карабахе. Это дело правое, и надо мобилизовать для него все доступные ресурсы.

- Представители множества государств и международных организаций уже много раз высказались за мирное решение карабахского конфликта, но этого недостаточно. В обоснованных случаях надо идти дальше, не останавливаясь перед систематическим осуждением в той или иной форме воинственной риторики официальных лиц, особенно на высоком и высшем уровнях; роста военных бюджетов и гонки вооружений в Закавказье; терпимости к инцидентам на линии соприкосновения и невыполнения той или иной стороной взятых на себя обязательств, а тем более подписанных соглашений.

- Вполне оправданы заявления руководителей некоторых международных организаций об исключении из их рядов государства, прибегшего вновь к военным действиям в нарушение обязательства мирно решить конфликт. Опять же в обоснованных случаях необходимо идти дальше: предлагать обсудить ситуацию на их форумах или вносить в их повестку дня проекты резолюций того же содержания.     

- Во многих отношениях продолжает недорабатывать ОБСЕ как посредник в карабахском урегулировании, взявшая на себя разрешение конфликта мирными, политическими средствами. Она должна решительнее противодействовать любым шагам, идущим вразрез с её миротворческим мандатом. Действующие председатели ОБСЕ, которые могут и на высшем уровне предпринимать публичные и негласные шаги, ограничиваются общими высказываниями, чаще оптимистического, даже  благостного характера. Голоса Постоянного совета ОБСЕ из Вены и не слышно. Сопредседатели Минской группы ОБСЕ лишь изредка напоминают сторонам о прежних договорённостях. С учётом иерархии статус послов не позволяет им острее ставить вопросы на уровне руководителей и министров конфликтующих сторон.

Совершенно нелепа история с невыполнением упомянутого соглашения от 4 февраля 1995 г по инцидентам, нежеланием одной из сторон откликнуться на предложения двух других вернуться к его выполнению и безразличием к этому со стороны ОБСЕ, хотя это одно-единственное соглашение по Карабаху в активе общеевропейской организации.

Армяне отдают приоритет определению статуса НК, а азербайджанцы – возврату захваченных территорий и перемещенных лиц. Убеждён, что по изложенным здесь соображениям общим знаменателем, подлинным всеобщим приоритетом, опять же - императивом урегулирования должно стать недопущение новых военных действий и его надёжнейшее закрепление.

.

Гагик АРУТЮНЯН

Фонд «НОРАВАНК»

.

O НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НКР

.

Информационный фактор приобрел решающее значение практически во всех сферах жизнедеятельности личности, общества, государства и нации. Именно владение информацией позволяет быть адекватным к реалиям быстро меняющегося мира. С точки зрения безопасности НКР эта новая политическая – информационная ситуация содержит как новые вызовы, так и новые возможности.  Однако для успешного противостояния этим вызовам, а также эффективного использования возможностей, в первую очередь требуются концептуальные представления об информационной безопасности (ИБ). Можно утверждать, что конкурентоспособность нации и государства во многом обусловлена как теоретическим уровенем этих представлений, так и умением их реализации в практике.

В этом кратком сообщении мы попытаемся представить некоторые информационные ресурсы и проблемы Армении, и в этом контексте прокомментировать информационную ситуацию, которая сложилась вокруг НКР. Известно, что РА и НКР в военно - политическом и экономическом  плане интегрированы, однако есть определенные проблемы в деле формирования единого информационного поля, т.е. приходится констатировать, что для информационного интегрирования необходимы дополнительные усилия.

Но для начала попытаемся представить ту общую информационно-политическую ситуацию, в рамках которой и происходят интересующие нас процессы.

Информационная безопасность Армении и Армянства.

Понятие Национальная безопасность  являет собой триединство, котороe включет в себя военно-политическую безопасность, экономическо - социальную безопасность и информационную безопасность (ИБ). Все эти категории, безусловно, взаимодополняющие. В частности относительно ИБ заметим, что она включает не только вопросы безопасности технических систем, но и все то, что лежит в цивилизационно-культурной, духовно-психологической, научно - интеллектуальной и организационной сферах. Можно утверждать, что понятие ИБ несколько более непосредственно, нежели остальные компоненты НБ, связано с человеческим, общественным и национальным фактором.

Очевидно также, что армянская система ИБ должна включать в себя не только Армению (и здесь чрезвычайно важно отметить, что это понятие предполагает и РА с НКР, и Джавахк), но также и весь комплекс информационных проблем Армянства. Таким образом следует признать, что отдельное, дискретное восприятие ИБ  для РА, или НКР, или же для Армянства,  методически неверно и не может привести к положительным результатам. Это никак не означает, что каждая из этих отмеченных единиц не имеет свою специфику. Но эти особенности являются частью общего. Т.е. функции обеспечения ИБ Армянства и Армении должны  быть взаимосвязаны, взаимодополняемы и желательно – взаимно усиливающими, т.е. тут должен быть задействован  принцип синергизма.

Очевидно, что задача формирования системы ИБ Диаспоры намного сложнее, чем создание системы ИБ Армении.. Мы не будем подробно остонавливаться на этих проблемах, лишь заметим, что за пределами Армении проживает более 2/3 армян, и проживают они в около 100 странах, расположенных в разных цивилизационных зонах. Очевидно, что как минимум эти два фактора существенно усложняют задачи ИБ, но вместе с тем не делают их неразрешимыми. В настоящее время информационные проблемы Армянства начали рассматриваться и обсуждаться на экспертном уровне и это внушает определенный оптимизм.

На фоне носящих несколько глобальный характер информационных проблем Армянства решение вопросов ИБ Армении, т.е. в конкретном нашем случае - РА и НКР, выглядит неколько проще: РА и НКР являются государственными образованиями и они - используя законадательные, административные и интеллектуально-информационные ресурсы - в состоянии  формировать и контролировать свое информационное пространство. Эта задача выглядит относительно проще и с экспертной точки зрения: изучаемое информационное пространство данном случае в значительной степени локализовано – во всяком случае оно не раздроблено на сотню фрагментов как в случае с Диаспорой - и потому его легче понимать и предлагать нужные решения.

Но к сожалению, задачи ИБ РА и НКР на наш взгляд, пока также не решены на должном уровне. Однако до того, как предложить какие – то рецепты и пожелания по этому поводу, попытаемся схематично, очень упрощенно, оценить Армению и Армянство с информационной точки зрения.

На наш взгляд в информационном контексте Армения и Армянство представляют собой некую систему, где доминируют следующие идейные, или иными словами – информационные,  понятия и категории.

1.Идея Армении: реальной на примере двух армянских государств  - РА и НКР и виртуальной - в контексте Западной Армении;

2. Идея существования Всемирного Армянства;

3.Идея локальной, или другими словами - уникальной,  армянской цивилизациии и имеющиеся об этом обобщенные представления: и на уровне внутреннего, а в последнее время – и внешнего восприятия, исходя из терминологии цивилизационных  и межкультурных войн;   

4.Память о Геноциде и Армянский вопрос (Ай Дат), здесь также имеем дело с  внутренным, так и внешным восприятием учитывая сложный комплекс вовлеченности в этото процесс Турции, Азербайджана, США , ЕС а также других стран;

5. Внутреннее  и внешнее восприятие комплекса военно- политических процессов, связанных с НКР.

Заметим, что перечисленные факторы взаимосвязаны и в комплексе в какой – то мере представлют информационный символ Армении и Армянства, который сегодня явлется субьектом глобальной информационной политики. Если развития вокруг первых трех пунктов носят менее явный, латентный характер, но с большим потенциалом для информационных процессов в обозримом будщем, то последние два фактора функционируют в on-line режиме и являются  реальными предметами обсуждения в глобальной политике.

Заметим, что перечисленные факторы для Армении и Армянства являются одновременно консолидирующими информационными ресурсами, но вместе с тем являются мишенями для внешних информационных инвазий. Между тем в нашу эпоху информационной транспарентности от подобного рода информационных агрессий чрезвичайно трудно оградиться административно-техническими методами: такие попытки делают в Иране и Китае, но я бы не назвал их уж очень успешными. Во всяком случае в Армении действует иная политическая система, чем в этих странах и подобные методы могут обернуться большими неприятностями со стороны тех же фигурантов, которые ведут против нас информационные операции. Поэтому эффективной защитой против информационных агрессий в нашем случае являются в основном внутренние информационные ресурсы. Однако необходимо иметь ввиду, что в форсмажорных условиях эти же ресурсы должны позволить нам использовать технические и административные методы информационной защиты. Но сейчас вкратце рацсмотрим характер тех инфогенных вызовов, с которыми нам приходится сталкиваться.

.

Информационные войны и НКР. 

В этом контексте внешних вызовов. сегодня для НКР прдеставляют угрозу следующие информационные факторы:

1. не контролируемые со стороны общества и государства глобальные – хаотические информационные потоки;

2. Целенаправленные информационные потоки против конкретного общества с целью комплексного воздействия на национальную систему и руководство противника, которое может привести к принятию выгодных для агрессора военно – политических решений. 

Первые потоки информации не направлены специально против того или иного общества, в некоторых случаях они имеют коммерческий характер. Однако они могут представлять известную угрозу для, например, психологического и нравственного состояния общества, в особенности -  для традициональных обществ.

Действия, описанные во втором пункте, попадают под определение классических информационных операций и информационных войн первого поколения. Мы лишь вкратце перечислим некоторые из тех методов, которые используются Азербайджаном против НКР и РА, и которые зафиксированы аналитиками “Нораванк”-а, а более конкретно – Суреном Мовсеяном.

•   “Анонимный авторитет”  - передавая заведомо ложное сообщение, ссылаются на некие не пожелавшие себя назвать высокопоставленные персоны или организации.

•   “Ежедневные истории” - вымышленные события повторяются ежедневно и тем самым становятся элементом сознания общества – собственного или чужого.  Заметим, что информационные операции азербайджанцев направлены не только против НКР и РА, но являются инструментом милитаристского воспитания собственного населения. 

•   “Фактор первенства” - еще Геббельс говорил, что тот, который произнесет слово первым, всегда окажется правым - комментарии тут не требуются.

Используются также методы, известные как “Известные эксперты”, “Подмена понятий” (например Армянские Вооруженные силы представляются как Вооруженные армянские подразделения), “Переписывание истории” и т.д..)

Из всего этого следует несколько очевидное, тривиальное заключение о том, что против Армении ведется весьма продуманная и классическая информационная война. Отчасти итогами этой войны в международном плане можно считать ряд невыгодных нам резолюций. Между тем как армянская сторона не всегда адекватна этим информационным реалиям – простыми опровержениями тут не поможешь  и тут нужен системный подход, но об этом – чуть позже. 

Однако наиболее опасными являются те информационные потоки, содержание которых разрабатывается на основе концепции «информационных войн второго поколения», разработанных специалистами корпорации «Рэнд». И если информационная агрессия первого поколения рассматривается как некая важная составляющая, применяемая в общем контексте традиционной войны, то во втором поколении она приобретает самостоятельное значение и определяется ее создателями как принципиально новый тип стратегического противоборства, «вызванный к жизни информационной революцией, вводящий в круг возможных сфер противоборства информационное пространство и ряд других областей (прежде всего экономику) и растянутый во времени на месяцы и годы …».

Среди задач, которые решаются с помощью информационных войн второго поколения, выделим следующие:

1. создание атмосферы бездуховности и безнравственности, негативного отношения к культурному наследию противника;

2. манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп населения страны с целью создания политической напряженности и хаоса;

3. дестабилизация политических отношений между партиями, объединениями и движениями с целью провокации конфликтов, разжигания недоверия, подозрительности, обострения политической борьбы, провоцирование репрессий против оппозиции, провокация взаимоуничтожения;

4. снижение уровня информационного обеспечения органов власти, инспирация ошибочных управленческих решений, затруднение принятия органами управления важных решений;

5. дезинформация населения о работе государственных органов, подрыв их авторитета, дискредитация органов управления;

6. подрыв международного авторитета государства, его сотрудничества с другими странами;

Ознакомление с приведенным выше перечнем наводит на мысли, что в определенном  смысле  наши республики уже подвергаются информационному нашествию по “второму разряду”. Ярким примером подобных войн явлется. “цветная революция”, которую недавно попытались устроить в РА и которая имееет непосредственное отношения к НКР. Эта революция происходила под следующими лозунгами:

1. “Долой карабахский клан”,

Тем самым некоторые бытовые отношения были возведены на политический уровень и проецированы на карабахцев вообще - таким образом авторы революций пытались реализовать  пункт “манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп населения страны с целью создания политической напряженности и хаоса”;

2.  “Нерегулированный Карабахский конфликт является источник всех наших бед”:

Тем самым насажадалась идея сдачи освобожденных территорий без всяких на то предварительных условий. 

Следует признать, что в настоящее время у нас не нашлись в полной мере те информационные ресурсы, которые позволили бы эффективно противодействовать тому что произошло.

Из всего сказанного следуют следующие выводы.

1. Необходимо создать экспертную структуру, которая будет заниматься проблемами ИБ НКР.

2. Эта структура должна классифицировать инфогенные угрозы, выявлять те центры, которые являются разработчиками информационных операций против НКР, а также разрабатывать эффективные методы их нейтрализации;

3. Эта структура должна разрабатывать методы ведения превентивных информационных операций;

4. Эта структура должна приложить усилия для формирования единого информационного пространства РА – НКР.

Относительно последнего пункта следует отметить, что в РА не знают, что сегодня происходит в НКР, иногда телеканалы показывают лишь президентскую резиденцию с флагом и гербом в случае приезда групп наблюдателей и т.п.. Между тем, особенно в контексте недавней попытки цветной революции, следует формировать новый, положительный имидж Карабаха и карабахцев. Конечно - это проблема и РА. Заметим, что советская система “собственных корреспондентов” распалась, а в век информационной глобализации целые регионы Армении проживают в режиме радиомолчания. 

Давид БАБАЯН

Политолог, кандидат исторических наук

 

НАГОРНО-KАРАБАХСKИЙ КОНФЛИКТ В КОНТЕКСТЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ И АРМЯНСКОЙ ЭТНОНАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕТНИЧНОСТИ

.

Нагорно-карабахский конфликт по праву можно назвать самым трудноразрешимым конфликтом не только на пост советском пространстве, но и, наверное, в мире. Сложность данного конфликта заключается в том, что здесь переплетаются комплексные вопросы безопасности различного уровня, в том числе и этнонациональной безопасности.

Следует отметить разницу в философии и подходах к переговорному процессу у сторон конфликта. Налицо все еще не решенный вопрос о том, к чему надо стремиться – к урегулированию или к разрешению конфликта? Этот вопрoс является ключевым и дальнейший ход событий в зоне Карабахского конфликта во многом станет производным именно от ответа на него.

Между урегулированием и разрешением конфликта имеется много общих черт, но есть и существенная разница. Разрешение, в отличие от урегулирования, предполагает практически окончательное решение вопроса. Урегулирование же, предполагает нахождение определенного компромисса в решении, при котором вопрос, все же, окончательно может быть и не разрешен. В данном случае стороны, фактически, договариваются не упоминать те или иные трудноразрешимые или неразрешимые на данном этапе вопросы, оставив их на потом.

Урегулирование может привести к разрешению, но для этого необходимо время. Этим также отличаются эти два подхода. При разрешении конфликта временной отрезок между формальным соглашением по решению вопроса и созданием в соответствии с этим соглашением новой ситуации относительно более короткий. Правда, эффективность в этом случае зависит от типа разрешения. Если разрешение является силовым, при котором одна из сторон конфликта или же обе стороны конфликта вынужденно принимают окончательное решение, то это решение может в дальнейшем привести к еще более непредсказуемым последствиям. Если же разрешение является результатом консенсуса, то это наиболее эффективный вариант решения проблемы. К сожалению, данный подход не так уж и часто встречается в практике урегулирования конфликтов.

Азербайджан видит решение конфликта в его разрешении, причем не на основе консенсуса, а посредством оказания давления на Армению и Нагорный Карабах. С другой стороны Армения и Карабах демонстрируют свою готовность к урегулированию. Естественно, что в такой обстановке весьма трудно найти решение вопроса. Посредники также, по всей видимости, учитывая как позиции сторон, так и переплетение интересов разных геополитических игроков глобального и регионального масштаба, также склоняются к варианту урегулирования. Тем не менее, официальный Баку, по крайней мере о обозримой перспективе, вряд ли согласится на решение нагорно-карабахского конфликта на основе урегулирования или даже разрешения на основе консенсуса. Почему?

Основная причина - этнонациональная специфика Азербайджана, суть которой заключается в том, что и азербайджанцы, как отдельный народ, и Азербайджан, как отдельное независимое государство слишком молодые. В первые, государство под названием “Азербайджан” появилось лишь в конце мая 1918 года, после распада Российской империи. Интересно, что вначале это новое государство было названо Восточно-Кавказской мусульманской республикой. Провозглашение государства под таким названием означало то, что здесь в качестве этнополитической идентичности принималась конфессиональная принадлежность, а не национальная - ввиду отсутствия или слабого проявления таковой. Однако буквально через несколько дней по совету турок она была переименована в Азербайджанскую демократическую республику. Это было сделано для того, чтобы придать легитимность турецким притязаниям на Азербайджан - историческую область на севере Ирана.

Процесс формирования азербайджанской нации начался в 30-х годах прошлого века, а этноним «азербайджанцы» впервые появился лишь в 1936 году. Базой консолидации мусульманских народов Азербайджанской Советской Социалистической Республики в единый азербайджанский народ должна была стать территориально-административная принадлежность. Люди различных национальностей должны были идентифицировать себя как азербайджанцы, т.е. жители Азербайджана.  После того, как общая самоидентификация была бы привита, она со временем должна была эволюционировать в национальное самосознание и национальную идентичность (нацию).  По подобию развития национальной идентичности, например, американцев. Азербайджан был единственной республикой СССР, в которой это можно было сделать, так как название государства не было производным от основного народа, населявшего его территорию.  Таким образом частью новой азербайджанской общности становились потомки кавказских албанцев – лезгины, носители иранской культуры – талыши, таты, курды и другие народности, горские народы, а также тюркский этнос.

Эволюционирование общей самоидентификации в национальное самосознание и национальную идентичность в Азербайджане произошло несколько иначе, чем предполагалось.  Самоидентификация в качестве азербайджанцев, а затем ее трансформация в национальное самосознание и национальную идентичность достаточно успешно прошла среди тюрко-язычного населения республики. Этот же процесс среди других народов происходил медленнее. Поэтому процесс национальной консолидации в Азербайджане начал приобретать совершенно иное направление. Тюркская элита, успешно пройдя цепь самоидентификация – самосознание – национальная идентичность, начала фактически навязывать азербайджанскую идентичность другим мусульманским народам республики и их элитам, для которых азербайджанская общность находилась в основном все еще на стадии самоидентификации. В результате мусульманские нацменьшинства Азербайджана стали воспринимать азербайджанскую общность как попытку другого народа навязать им свою национальную идентичность.  Под азербайджанцами начали понимать собственно тюркский этнос Азербайджана и азербайджанская общность перестала быть консолидирующим элементом для мусульманских народов республики. 

Вышеуказанные процессы существенным образом препятствуют решению нагорно-карабахского конфликта. Если Азербайджан, к примеру, признает независимость НКР или же предоставит Карабаху статус автономии, то ряд народов Азербайджанской Республики, например, лезгины, аварцы и талышы, могут потребовать того же. Тем более, что соответствующие прецеденты имеются. Так, например, в ХХ веке талыши дважды, провозгласили создание своего государства (в 1919 и 1993 гг.). 28 февраля 1991 года на III съезде полномочных представителей лезгинского народа, который прошел в селе Касумкенд Дагестана, была принята декларация о восстановлении государственности лезгинского народа и о создании Республики Лезгистан по обе стороны р.Самур. Но это решение так и осталось на бумаге. Аварцы, численность которых составляет около 150 тыс. человек и которые компактно проживают в Закаталах, Белоканах и Кахи, и которые имели свою полунезависимую государственность вплоть до присоединения Закавказья к Российской империи, также не довольны политикой бакинских властей и при создании благоприятных условий также могут встать на путь самоопределения. Кстати, даже Нахичеванская АССР, в январе 1990 года провозгласила свою независимость, которую тогда в Азербайджане, особенно националистические силы, восприняли с воодушевлением. Однако сегодня в Азербайджане об этом предпочитают не говорить. Рассматривая этот вопрос в этнонациональной плоскости, следует заметить, что и признание независимости, и так называемая автономия имеют для Азербайджана одинаковый смысл, особенно после того, что произошло в Косово. А это может привести к непредсказуемым последствиям, особенно учитывая тот факт, что компактно проживающие нацменьшинства составляют около половины населения Азербайджанской Республики.

Таким образом в Азербайджане этнополитическая безопасность на сегодня является самым ключевым компонентом безопасности этого государства. Более того, все вызовы безопасности Азербайджана являются производными именно от этнополитической безопасности. Государственная плоскость безопасности, учитывая то, что процесс формирования азербайджанского народа пока не завершен, все еще не отпочковалась в качестве отдельной плоскости от этнополитической безопасности.  Государственность для азербайджанского народа является самым важным, возможно даже единственным, механизмом доведения до логического конца формирование азербайджанского народа. Однако не любое государство может гарантировать успех данного процесса. Государство, в составе которого, как уже отмечалось, будет этническая автономия, или же государство которое признает пусть даже теоретическую возможность отделения от себя этнического образования, будет не в состоянии обеспечить этнополитическую безопасность находящегося в процессе формирования народа. Это является ярким проявлением доминирования этнополитических аспектов безопасности в Азербайджане. 

Ситуация усугубляется тем, что у азербайджанского народа еще нет опыта существования вне азербайджанской государственности. С 1918 по 1936 год существовала азербайджанская государственность, которые имела номинальный характер. Однако не было сформированного народа. С 1936 года до сих пор формирование азербайджанского народа и развитие его государственности идут как единый процесс и любая попытка их отделения на данном этапе чревата попросту неизвествностью, что является самым  ярким проявлением непредсказуемости.

Это объективный процесс и именно попытки обойти его приводит к тому, что решение нагорно-карабахского конфликта так затягивается. Посредники предлагают варианты урегулирования или компромиссного разрешения, которые приемлемы с точки зрения государственной безопасности, но не работают в случае с безопасностью этнополитической.  Поэтому нередко действия Азербайджана могут казаться иррациональными. Но это только в том случае, если за основу берется плоскость государственной безопасности.

В случае с Нагорным Карабахом и Арменией государственные и этнополитические аспекты безопасности также присутствуют. Но их соотношение отличается от того, что мы имеем в случае с Азербайджаном. Учитывая древнюю историю армянского народа и его государственности, государственные и этнополитические аспекты имеют практически равное соотношение в системе безопасности в целом. Более того, армянский народ, в отличие от азербайджанского, имеет достаточно долгую историю существования в условиях потери государственности. Однако история армянской государственности нынешнего этапа кардинально отличается от того, что армянский народ имел в прошлом. Дело в том, что потеря государсвтенности в неудачные попытки ее воссоздания в течение достаточно долгого периода времени, постоянные притеснения со стороны завоевателей, кульминацией которого стал геноцид 1915 года, начали вырабатывать в создании армянского народа «комплекс жертвы». Начало процессу избавления от данного комплекса положило именно карабахское движение и победа Карабаха в войне с Азербайджаном 1991-1994 гг.

В данном контексте со всей увереностью можно утверждать, что от результатов разрешения нагорно-карабахского конфликта во многом зависит судьба армянской государственности, а возможно и народа в целом. Проигрыш в урегулировании конфликта может привести к сильнейшему эмоциональному потрясению, которое выработает «перманентный комплекс жертвы», от которого будет очень трудно, а может быть и невозможно, избавиться. А с таким комплексом выжить в данном геополитическом положении будут весьма и весьма проблематично.

Однако, учитывая тот факт, что в случае с Арменией и Арцахом нет явно выраженного доминирования этнополитических аспектов безопасности над государственными, для армянских сторон, в отличие от Азербайджана, компромиссное решение вопроса вполне приемлемо, если оно не идет вразрез с государственными аспектами безопасности. В данном контексте ключевыми выступают различные аспекты обеспечения безопасности НКР, особенно в таких плоскостях, как военно-политическая, экономическая и экологическая. Это наиболее чувствительные сферы государственной безопасности как Арцаха, так и Армении. И понятно, что территория Нагорного Карабаха в пределах административных границ бывшей НКАО весьма уязвима и не в состоянии полноценно обеспечить безопасность республики и ее народа. Достаточно указать, что, например, за пределами границ бывшей автономной области, в Карвачарском (Кельбаджарском) районе берут начало 85% водных ресурсов бывшей НКАО. Кроме того, в течение десятилетий, посредством изменения тех или иных участков административных границ области, власти Аербайджана поставили Нагорный Карабах в сильно зависимое положение в сферах транспорта и коммуникаций, сельского хозяйства, не говоря уже о вопросах безопасности. Таким образом, для НКР и Армении приемлемы те вариаты решения вопроса, которые не угрожают государственной безопасности армянских государств.

В данной ситуации возникает естественный вопрос: что же делать? Решение любого рода вопросов, тем более геополитических, требует прежде всего учет реалий. Реалии, конечно, динамичны в своем развитии. Но они развиваются и меняются под воздействием объективных и субъективных факторов. Под объективными факторами можно понимать развитие процессов, не ставящих в качестве цели или самоцели изменение этих реалий. Под субъективными же понимаются действия, ставящие в качестве цели или самоцели изменение этих реалий. Первая группа факторов, особенно в сфере безопасности, на сегодня и на ближайщую перспекиву не сулят каких-либо подвижек в решение конфликта. Тоже самое и со второй группой. Единственной реальной возможностью решить вопрос остается время. Эффективные (равно, как и неэффективные) действия по решению вопроса во многом будут производными от правильного или неправильного использования фактора времени.

Сергей АВАКОВ,

Сообщество Miacum.ru

 

НАЦИОНАЛЬНЫЕ СИМВОЛЫ. АТРИБУТИКА, ТОПОНИМИКА, ФОЛЬКЛОР, ИСТОРИЯ,

ИХ РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ ИНФОРМАЦИОННОГО ПОЛЯ.

.

«С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре….».

Вроде бы незамысловатая песенка, а какой мощный и многозначительный подтекст….

И действительно, общенародные символы играют роль скрепов общества, определяющих его единую судьбу, его представления о себе, его прошлое и будущее. Причем зачастую многие люди не осознают и даже не задумываются об их воздействии, подобно тому, как большинство людей не думает каждую минуту о кислороде, которым дышит. Какие же это символы? Это национальный флаг, гимн, герб, религиозные святыни, выдающиеся личности народа, единая историческая память, выраженная в национальных героях, исторических событиях, захоронениях предков... Это и известные песни, герои народных сказаний, изображения животных и птиц, ставших символами родного края, и даже герои полюбившихся всем мультфильмов.

Сакральные символы и ценности существуют у каждого народа - они питают Силу и Дух народа, его неоспоримое право на обладание своей землей, на сохрание своего языка, своей веры, истории и культуры... Немаловажными объединяющими образами и являются элементы географического ландшафта - по сути среда родного края, в котором живет и творит человек. К примеру, у армян это горы Арарат, Арагац, Мрав - вокруг которых формировался наш народ; у наших ближайших соседей, народов Северного Кавказа - это горные вершины Шалбуздаг, Эльбрус и Казбек..., у японцев Фудзияма, у евреев и арабов река Иордан, у русских воспетая во многих песнях, кино и картинах река Волга, у египтян Нил. Не случайно множество народных преданий и сказок посвящено окружающей природе, известным рекам, горам и долинам, зачастую представленных в одухотворенном виде, представленных мудрыми советниками и покровителями, вдохновляющими народ на героические свершения. Именно поэтому, когда кто-либо хочет прибрать к рукам чужую землю, он в первую очередь начинает с попыток переиначить, переименовать родной край населяющего народа своими названиями, разрушить его традиционный быт и уклад, изменить его нравственные и духовные ориентиры...

Есть и менее глобальные символы, но при этом отнюдь не маловажные и популярные в народе. Они окружают нас практически ежедневно. Часто такие символы встречаются в быту простого сельчанина, в фольклоре, в национальной одежде, даже в зданиях и постройках... Например, дома из красного туфа хранят в себе дух и колорит Еревана, абрикос фрукт который римляне называли "армянским яблоком" зачастую представляет "бренд" Армении за рубежом, а образ карабахского ослика является любимым для многих армян, не только арцахских. Этот образ, говорящий об армянском упрямстве и способности созидать в самых тяжелых условиях, для Арцаха в первую очередь олицетворяет его региональные черты характера. И отнюдь не случайно Вааловские мультипликаторы из так называемого «Института Освещения Мира и Войны» решили на нем отыграться. (Тут, к примеру, можно вспомнить аналогичные информационные атаки, которым подвергается и российский символ - Медведь, и чеченский символ Волк который позиционируется в СМИ как срисованный с мультипликационного персонажа "Акелы").

Каким же образом достигается общеэтническая идентичность? И тут есть интересный аспект. Дело в том, что ореал обитания народа невозможно ощупать весь целиком, невозможно каждому человеку пожать руку и всем перезнакомиться… Он существуют в сознании народа, также как и изображенный на карте вид своей Родины. Если конечно вообще изображен, поскольку в Армении гражданам страны рисуется образ отнюдь не всей армянской территории, на которой восстановлена армянская государственность, а лишь отдельной ее части – без Арцаха и без других исторических армянских областей. Иное дело киприоты - обозначают свою страну полностью, указывая часть острова находящуюся под турецкой оккупацией. Аналогично греки четко заявили свою позицию о недопущении использования названия «Македония» для одной из бывших республик Югославии, корейцы недавно обратились к мировому сообществу с просьбой переименовать Японское море согласно его исконному названию - "Восточное море "... Также интересен пример Северной Осетии, который наглядно показывает важность сохранения исторических наименований в коллективной памяти народа. Известны попытки оспорить принадлежность исторического наследия аланов соседним с осетинами народом - карачаевцами. Чтобы защитить важную идентифицирующую составляющую, руководители Северной Осетии добились внесения в старое название региона приставки "Алания", и сегодня республика так и называется во всех официальных документах "Республика Северная Осетия-Алания". Аналогично был назван клуб ставший чемпионом РФ в 95 году ФК "Алания" Владикавказ. Ну а мы как всегда стесняемся свое этническое пространство отобразить целостно и верно с общеисторической точки зрения, изначально закладывая неправильные представления у следующего поколения, которому видимо и предстоит возвращать исконные земли. Даже Азербайджан, провозглашенный на земле автохтонных народов – лезгин, аварцев, талышей, цахуров, татов и армян - везде употребляет карту с якобы оккупированными территориями, а так же карты, на которых часть Ирана, Армения, часть Грузии и Южный Дагестан тоже объявлены историческим Азербайджаном (соответственно «южным», «западным», «северным»), пытаясь при этом освоить и "безхозное" наследие исторической Кавказкой Албании, под историографию которой уже закладываются "тюркский след".

Но Скрепами этноса служат общенародные единые символы, символы близкие каждому соотечественнику, как правила они закладываются еще на этапе детства и юношества. И тут огромную роль имеет государственнический печатный станок, государственнические СМИ. Заметьте не обязательно государственные по схеме взаимоотношений, а «государственнические», т.е. независимые, но стоящие на идеологической платформе патриотизма.

Не имея печатного станка или если он контролируется чуждым элементом или если элита того или иного этноса не умеет им пользоваться, в итоге такой этнос обязательно столкнется с рассыплением народа, вначале на территориальном уровне, а потом на общеэтническом. Государственное строительство предполагает не только развитие социальной системы и материального быта, но и формирование общественных институтов, воспроизводящих культуру, нравственностЬ, идеологические и мировозренческие основы характерные для данного народа. Эти институты должны быть взаимосвязаны с другими звеньями политической надстройки общества, иметь финансовые, материальные, кадровые и информационные ресурсы.

Достичь единства этноса можно только унификацией и чеканкой единой информации. Причем информационное покрытие этнической территории народа должно быть целостным и плотным, но разнообразным в манере подачи информации в зависимости от ориентиров разных групп населения и, что немаловажно, продолжительным по времени, связывая разные возрастные категориии. В противном случае мы сталкиваемся с информационной разобщенностью. В идеале государственные или протогосударственные, общественные структуры народа тиражируют образы в собственных, общенародных СМИ и попутно создают основу и мотив у коммерческих . Тогда символ попадает в коммерческий тираж и принося прибыль , одновременно скрепляет этнос. Хороший пример тут образ Че Гевары. В Латинской Америке , да и вообще в мире были проданы миллиардные копии этого символа - в часах, майках, кружках- помимо необходимых скрепов для огромного народного массива латино-американского континента, символ принес и прибыль. Тот кто запустил образ Че Гевары в тираж безусловно цели своей добился.

У многих народов буквари, школьные тетради , учебники , их содержание, дизайн обложек и т.д. буквально пронизаны едиными общенародными образами и символами, картинками. Т.е. во всех детсадах и школах страны формируют целостный взгляд на окружающий мир у маленького человека. И тут без государственной поддержки и ориентации не обойтись, отдельная школа не может формировать общенародную повестку. Иначе образование на выходе получится как в басне Крылова про музыкантов , что ведет к хаосу и идеологическим пустотам. К сожалению в азербайджанских государственных школах и прочих госструктурах ведется политика по противодействию воспроизводству символов коренных народов. А значит и противодействие воспроизводству самих этих народов.

Общенародные Праздники и Памятные даты

Празднование - придает значимость важнейшим событиям и образам народа, и потому обладает мощным этнитизирующим и связывающим этнос свойством. Вспомним как трепетно и глобально отмечается в России "9 мая - День Победы" или "23 февраля - День защитника Отечества".

В США такой же патриотический смысл придается празднованию "Дня Независимости". В Германии активно отмечают немецкий праздник «Октоберфест». И каждый немец от мала до велика знает о сути праздника, о его обычае и вообще знает по какой схеме нужно действовать, как и где он проходит. Взять тот же татарский «Сабантуй»-точно такое же отношение и четкая, долгими годами отточенная схема его празднования. Французы широко отмечают День взятия Бастилии.

Аналогично, связующим воздействием обладает отмечание скорбных дат, каковые имеются практически у каждого народа.

Во всех подобных случаях ежегодное, на протяжении многих лет отмечание каких либо дат и событий в большой степени способствует сплочению этноса , в том числе, через одинаковость восприятия почитаемого символа у всех слоев народа обеспечивается связность разных возрастных групп, воспроизводится коллективная память, которая собственно и позволяет этносу оставаться самим собой.

У армян одним из таких событий мог бы стать Вардавар. Во первых он широко отмечается в нашем народе, во вторых этот праздник несет на себе печать времени, т.е. уходит корнями в далекое прошлое.. Также мощнейшим объединяющим и формирующим подрастающее поколение символом у армян должна стать Победа в Отечественной войне 92-94 гг.

Давно подмечено на опыте других стран, что если бизнесменов правильно сориентировать, то дальше процесс станет очень даже прибыльным как 8 марта к примеру, Рождество в Европе или День Святого Валентина. Можно делать игрушки посвященные символу, видео и компьютерные игры, наращивать персонажей, штамповать юморные майки с символикой этого праздника и т.п.. Можно позаботиться о местах проведения праздника по подобию Дисней Ленда, но с опорой на собственные образы . На этот праздник можно даже потом туристов приглашать, как это обстоит с немецким фестивалем Октоберфест или бразильским Карнавалом. Это только один пример, а если покопаться можно еще найти массу идей.

 Но толчок должно дать государство. Для воспроизводства и чеканки нации мелочей не существует. Если относиться к этому спустя рукава, то сформированный образ может даже стать миной с часовым механизмом заложенной под народ, по крайней мере использован и/или перехвачен противной стороной для демонтажа оного. . Еще пример – иногда случается так что новый символ не приживается в народе, как власти не стараются его привить широким массам населения. Речь идет о Гимне России. Почти 10 лет страна имела гимн без слов, но самой большой проблемой было то, что половина народа все еще «пела» старый советский гимн (с которым было связано много и хорошего и плохого) , а другая  половина «пела» новый... В итоге символ стал не скреплять народ, а наоборот - дробить. В 2000 году власти нашли выход. На старый, все еще знакомый всем гимн наложили новые слова и изменили тональность звучания, в итоге большинство народа сегодня с гордостью поет новый-старый гимн. Налицо объединительная сила “обновленного” символа. Также провалились в России попытки внедрить (а по сути перенять у американцев и колониальных народов) праздник “День Независимости”. Почти 10 лет ежегодно граждане России задавали себе вопрос: “когда же они были зависимы и от кого освободила провозглашенная независимось” выходило, что само название праздника принижало и историю и самоощущение населения страны. В итоге праздник спустили на тормозах.. Также можно отметить как в целях преодоления кризиса смутных 90-х, отменяется празднование Дня октябрьской революции и те же почти даты наполняют новым смыслом. Сегодня 4 ноября -День народного Единства. Причем стержнем праздника яв-ся образ Минина и Пожарского, которые в лихие годины безвластья отстояли Россию. На эту тему, в праздничные дни шумно прошел по кинотеатрам страны фильм "1612" , посвященный как раз событиям Смутного времени. Тут можно воочую убедиться как государство формирует без охаивания старого, коммунистического праздника, новую и актуальную на сегодня повестку. Одним из самых глобальных символических проектов безусловно можно считать парад Победы 1945 г. на главной площади страны в присутствии сотен корреспондентов разных стран. Победа должна была быть зафиксирована не только на бумаге, но и в массовом сознании народа.

Мало было пройти под знаменами разных фронтов и проехать на танках. Организаторы придавали значение каждому символическому акту который должен быть обыгран, именно поэтому к стенам Кремля полетели порядка двухсот гитлеровских штандартов, что аккуратно было заснято на камеру в назидание потомкам.

Поэтому каждое значительное событие прошлого, каждый образ необходимо тщательно и осторожно тиражировать, создавая у населения системные по отношению к собственному народу ориентиры. В противном случае процент дезориентированных “слепых космополитов” неуклонно будет расти. Обычные люди, элита, интеллигенция будут в друге видеть врага, во враге друга. Но самое главное у такого общества не будет никакой опоры. Архимед был прав, когда говорил «дайте мне точку опоры и я переверну землю». Вакуума в этой области не существует - либо ты формируешь и укрепляешь свою точку опоры, либо ее демонтируют и используют (перехватывают) чуждые элементы.

Дело в том, что нам пытаются привить мысль "живем не по Правде". Нормальному человеку эта мысль невыносима, ему нужно верить что его дело правое, его Победа была одержана по праву , что агрессор пришел в его дом и он смог дать ему достойный отпор. А значит он (обычный человек) живет по правде. Т.е. удар наносится и по мировозренческой матрице. Для врага верная цель. Достаточно разрушить мировозренческую матрицу, дальше мы уже будем рушить себя сами, собственные институциональные матрицы-армию, школу и другие государственные институты.

Карен ИГИТЯН,

Сообщество miacum.ru

 

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ОБРАЗ НАЦИИ. ЕГО ФОРМИРОВАНИЕ И РОЛЬ В ПРОГРАММИРОВАНИИ БУДУЩЕГО НАЦИИ. ИСКАЖЕНИЕ И РАЗРУШЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБРАЗА И ПОСЛЕДСТВИЯ. МЕТОДЫ ЗАЩИТЫ.

.

Информационный образ нации во многом есть визуальный ряд, ассоциируемый с нацией,  в котором не последнюю роль играет национальный костюм. Рассмотрим, что такое национальный костюм, какого его влияние на информационный образ нации самоощущение и сознание народа.

Национальный костюм - это образ армянина, армянского народа, который мы рисуем внутри армянского общества, в соответствии с которым представляем себя за рубежом. Представление нации во внегшнем мире формирует восприятие народа и как следствие отношение к нему внешней среды. Внутри же страны, народа, этот образ дает ответ на глубинные вопросы «кто мы?», «какими были наши предки», «чем жили наши предки?». Ответы на эти вопросы формируют понимание свого образа жизни, места в мире, общность своего народа, формируется соответствующий менталитет. То есть, при представлении образа нации внутри нее, происходит определенное программирование народа, задается поведенческий стереотип и самоощущение.  В этой связи необходимо отметить, что одним из ключевых элементов образа нации является визуальный ряд, создаваемый национальным костюмом, национальными танцами.  Остановимся на этом элементе подробнее и попытаемся ответить на вопрос «что есть национальный костюм».

Костюм отражает образ жизни народа, то кем народ является по своей сути. По костюму можно судить о климатическхой, географической  среде, уровень социального и экономического развития, религиозную принадлежность, а также образ жизни народа, то с чем люди сталкивались в своей повседневной жизни, кем являлись по своей сути. Как пример, можно привести оружие являющиеся у некоторых народов частью национального костюма. В армянском национальном костюме оружие повсеместно являлось частью костюма, причины этого и дальнейших метаморфоз будут рассмотренны ниже.

Оружие в национальном костюме армян, имело глубокий смысл и играло не столько роль в обеспечении личной безопасности, сколько являлось частью военной системы армянского государства.

Как известно, в армянском языке слова «человек», «мужчина» и  слово «воин» (мард и мартик) имеют один корень. И у этого явления есть исторические корни. Известно, что в древней Армении существовала особая система организации воинства. Каждый мужчина, считался и являлся воином, и в любой момент мог быть призван на воинскую службу. Мужчины – свободные люди, имеющие право на ношение оружия, должны были всегда иметь его при себе, и по световому, либо звуковому сигналу прибыть на заранее определенное место сбора. Интересно отметить, что эта система сохранилась в горных районах Армении. Например, в Арцахе эта система успешно функционировала до 18-19 веков. Хорошо известны факты сборов, проводимых меликами в сигнахах - укрепрайонах на которые в то время был разделен Арцах армянскими феодалами. Система была довольно эффективна, что и позволяло армянскому воинству Арцаха побеждать вторгавшиеся в Армению османские войска, имеющие многократное, а порой и десятикратное преимущество в численности. На сборах военачальники проверяли боеготовность оружия и бойцов, в исторических описаниях упоминаются наказания крестьян прибывших на сборы с ненадлежащим вооружением.

Во времена, когда армянская государственность существовала на всей территории Армении,  эта система работала по всей стране - от Арцаха и Утика до Вана и Сасуна. Соответственно и национальный костюм того времени имел больше общих черт по  всей Армении. Одной из них было ношение оружия, которое было тогда распрастраненно по всей стране. Более того, костюм, к примеру, Васпуракана  и  Арцаха практически не отличался, о чем нам говорят наскальные изображения в Ване дошедшие до наших дней – на них изображены люди в одежде очень близкой той,  которая позже стала называться «чоха» и сохранилась, как часть национального армянского костюма в горах Арцаха, Сюника и Лори, вплоть до 20 века.

Тем не менее, до нашего времени армянский национальный костюм дошел с различиями по регионам Армении. Метаморфозы костюма были связанны со многими причинами - это различные климатические условия, разные соседи с которыми имелся культурный обмен, различный уровень экономического и социального развития и т.п.  Но были и причины иного рода. После того, как на части территории Армении, армянская государственность была утеряна, там метаморфозы армянского костюма носили иной характер. Во-первых, в этих регионах имело место сильное влияние чужеродного элемента на костюм армян, при том что существовал, значительно более слабый, обратный процесс. Однако, если и это влияние можно счиатать в какой-то степени естественным, то следует отметить, что имели место и осознанные действия завоевателей – речь идет об османских турках, которые на высшем уровне уделяли внимание костюму коренного населения завоеванных стран. Так, специальный указ султана запрещал армянам ношение оружия в Османской империи. Естественно, что это решение было не случайным и носило не только военный характер, связанный с возможностью применения носимого оружия. Известно, что можно дать разрешение  на ношение оружия запаянного в ножны и  т.п. как это позже практиковлось на Кавказе. Одновременно с запретом на ношение оружия армянам была воспрещенна служба в армии. По этим признакам мы можем определить политику османских властей, как осознанную и последовательную линию по демонтажу в сознании армянского народа образа «марта-мартика» (мужчины-воина). Последовательно армянам навязывалась мысль, что оружие - это потенциальный конфликт и его ношение –провокация и большой риск. В тоже время, не ношение оружия, вкупе с подчинением завоевателям, должно было дать ощущение безопасности, - конечно же, ложное. Все мы, естественно, понимаем - в реальности все обстоит совсем наоборот – безоружное и лояльное населенение куда легче было уничтожить, что и показали события конца 19-го - начала 20-го века. Хотя были и более ранние примеры, которые будучи не столь массовыми не оставили столь глубокого следа в сознании народа.

 Навязываемое армянскому народу пораженческое мировоззрение, описанное выше, имело серьезные последствия в коллективном сознании народа. Так, даже сейчас, многие армяне считают, что если армянский наиональный костюм вновь будет предствлем в своем исконном виде – с кинжалом на поясе, это приведет к новым опасностям. Многие, до сих пор, предпочитают выполнять указ османских султанов и считают, что образ армянского мужчиены  и образ воина дожны быть разделены. Здесь следует отметить, что несмотря на то, что османские власти последовательно проводили в жизнь свою политику по изменению сознания армянского народа, и демонтажу его боевой составляющей, полного успеха им достичь не удалось. Так, на значительной части территории Армении оказавшейся в границах Османской Империи армяне игнорировали султанский указ и продолжали носить оружие. В частности, это регионы Сасуна, Шатаха, Шапин Карахисара, Зейтуна и некоторые другие. Это происходило благодаря консервативности горцев и тому обстоятельству, что в горах легче было противостоять репрессивной машине османов. Не затрагивая известные всем события в 19 веке, когда именно эти горные регионы были на острие поистине героической освободительной борьбы, укажем что и ранее именно в горах сохраялась полная либо частичная независимость и сохранялся  опыт государственнгости. Эти процессы были взимосвязанны и представляли из себя замкнутый круг, убрав одно из звеньев которого можно было нарушить всю систему. В частности природные условия, менталитет населения, и имеющийся опыт государственности  являлись компонентами, поддерживающими друг друга  в этой цепи. 

Здесь же нельзя не отметить, известный факт, что в ряде регионов Армении - Арцахе, Сюнике, Лори  и других не было власти Османской Империи, а все попытки последней подчинить эти горные регионы заканчивались военными поражениями турок.  Более того, армянские феодалы Арцаха были кровно заинтересованны в поддержании боевого духа армянского народа, хотя бы на территории их феодальных владений, так как именно этот народ и являлся их военной силой, обеспечивающей их независимость. Таким образом, можно подытожить, что чужеродное воздействие на армянский народ, проявляющееся в том числе в воздействии на костюм, отличалось по регионам Армении. В результате и метаморфозы костюма были сильнее в одних регионах и практически не затронули другие. Здесь интересно отметить, что например в Арцахе и прилегающих к  нему территориях происходиоли обратные процессы: здесь пришельцы были выужденны носить армянский костюм чтоб избежать смерти в условиях непрекращающихся военых конфликтов. Приведем небольшую цитату Раффии из «Меликств Хамсы»:

 «И поскольку армяне безжалостно убивали захваченных пленных, тюрки Карабаха даже стали носить армянскую одежду. Этими набегами руководили Дали-Махраса (вардапет Аваг), Тюли-Арзуман и шушинский ювелир Мелкум. Они полностью перекрыли ущелье реки Тартар».

Тем не менее, следует признать, что во многих регионах Армении происходили обратные процессы и оружие в этих регионах  было изъято из повседневной одежды. Был запущен процессс демонтажа армянского народа, и самоощущения армянина, распространялись пораженческие нелогичные мыслеформы, о которых говорилось выше.

После трагических событий конца 19-го - начала 20-го века многие процессы стали получать более яркую окраску. Так, стало возрождаться и выпестовывавться понятие «армянин-воин». Понятие «ариутьюн»  (мужество) поднятое Гарегином Нжде стало стержнем освободительной борьбы армянского народа в Нагорной Армении против чужеродной интервенции. Тем не менее, на другой стороне общества усилисись и поражнческие тенденции. Так, ввиду многих причин, некоторым силам с течением времени удалось легализовать в общеармянском поле костюм сформированный под влинием османских запретов, чужеродного влияния. Это стало возможным благодаря тому, что большие массы населения были вынужденны бежать со своей родиной земли, малой родины, и оказалиь в Восточной Армении, где сразу стали основным населением Еревана. Наши соотечественники, вынужденные покинуть дома своих предков, с собой наряду со многими положительными явлениями привнесли с собой и часть клуьтуры, сформированной под влиянием Османской империи. Этнотравма нанесенная геноцидом   также во многом способствовала распространению пораженческого мировоззрения.  Постепенно распространялось влияние от центра к окраинам и «безоружный костюм» стал навязываться и восприниматься в качестве общеармянского. Более того, позже и вовсе была выдвинута и стала тиражироваться ложная и пораженческая мыслеформа, что армяне якобы «никогда оружия не носили». Подспудно исконный армянский национальный костюм, сохранившийся к тому времени в горных регионах, стал переводиться на задний план, а затем и вовсе предпринимались попытки назвать его «не армянским». Хотя объективное описание костюма армянских горцев, например карабахцев, все еще встречается  в различных исследованиях, в связи с чем приведем отрывок из эниклопедии «Народы России»:

«В конце 19 века одежда удин была аналогична одежде карабахских армян. У мужчин - чоха с газырями и широким вырезом на груди, под ней более короткий архалук, наглухо застёгнутый, со стоячим воротником, нательная рубаха гурат, штаны. Архалук подвязывали ремённым поясом с серебряными бляшками и кинжалом. На ногах - вязаные носки и обувь из сыромятной кожи (чарыхи), а также из более мягкой кожи (чусты и полусапожки). Головной убор - конусообразная овчинная папаха».

Однако, несмотря на многочисленные изображения, гравюры, фотографии и этнографические исследования, все еще жива тенденция, направленная на уничтожение армянского костюма мужчины-воина сохранившегося в горных регионах. Естественно, что этот фактор формирует как отношение армян к самим себе, мироощущение последующих поколений армян.

Что интересно, турецкие запреты и навязанные  мыслеформы «без оружия – безопасно, а наличие оржия - опасно» в некоторых аспектах действуют до сих пор. Например, эти тенденции проявляются в армянских танцах. Национальный танец, будучи  самовыражением народа, является одним из символов формирующих образ нации. В частности, боевые армянские танцы стали танцевать без оружия, сначала в регионах сильнее других подверженных турецкой политике демонтажа армянского народа, и особенно воинской составляющей мировоззрения армян, а  после того, как завершился процесс, который можно назвать «внутриармянской глобализацией», эта теденция стала распространяться на всю Армению, и во многом на диаспору. На данный момент существюет парадоксальная ситуация – армянские  боевые танцы ярхушта, берд, кочари, которые танцевали после или до битвы продолжают  исполняться без оружия. При этом, в Армении существуют народные сказания и легенды связанные с оружием в национальном костюме, и его утерей. В частоности интересна легенда, которая повествует о так называемом большом армянском кинжале. Как гласит предание, у армян было три кинжала очень больших размеров, изготовленных специально для древних ритуалов. Один — боевой, богато отделанный золотом, использовался во время похорон. Когда князья и цари армянских династий умирали, боевой кинжал клали в их ногах как символ доблести и отваги усопших. Сегодня эта реликвия хранится в ереванском музее. Второй кинжал был бутафорским, изготовленным из обычной жести. Применялся он на торжественных церковных церемониях, великих армянских праздниках. В настоящее время оружие покоится в Краснодарском государственном историко-археологическом музее-заповеднике имени Е. Д. Фелицына. Третий предназначался для ритуальных единоборств. Когда армянское войско выходило на бой с врагом, по традиции между собой должны были сразиться два воина — по одному от каждого лагеря. Поединок отважных ратоборцев происходил с помощью этого кинжала. Во время одной из битв третий кинжал был утерян. Вполне возможно, именно он и находится сейчас в арсенале кубанского коллекционера, купившего его совершенно случайно в Иране. При чистке оружия на клинке проступили армянские надписи.

Здесь важно отметить, что в народном сознании потеря традиционного боевого кинжала связывалась с дальнейшими поражениями и трагедиями в истории армянского народа.

О роли оружия в армянском мужском костюме можно судить и по свадебным обрядам:

«Из современной свадьбы практически исчезли старинные обряды одевания и бритья жениха, которые проходили обычно в торжественной обстановке и сопровождались игрой на музыкальных инструментах. Во время одевания жених сидел в окружении дружек, рядом с ним находился песахпер, за церемонией наблюдало множество односельчан. Прежде всего одежда жениха, его шапка, кинжал, а также подготовленный стороной жениха свадебный наряд невесты освящал священник. Затем, высоко поднимая для всеобщего обозрения каждый предмет свадебного костюма, кавор одевал жениха.

Обряд сопровождался песнями дружек, шутками и розыгрышами. Обязательным элементом свадебного костюма жениха в Восточной Армении была чуха, а в Западной — ишлик или салта, традиционная верхняя одежда, расшитая на груди шелком».

После всего вышеизложенного можно подытожить и утверждать следующее:

Оружие в армянском национальном костюме существует с древнейших времен, имеет глубокие традиции, а его существование было связанно, в том числе и с особой организацией воинства в армянском государстве. В дальнейшем, в некоторых регионах Армении, ввиду осознанной и целенаправленной политики захватчиков, оружие начало вытесняться из национального костюма армян. И в тоже время, во многих регионах Армении, сохранивших армянскую государственность, оружие оставалось именно как часть повседневного армянского национального костюма.

На данный момент в сознании многих армян все еще существует «блок» или запрет, установленный террором османских властей. Эти люди, тиражируя свои комплексы, воспитывают следующие поколения армян в искаженном османами мировоззрении, в том числе и в регионах, в которых османы и иные завоеватели терпели неудачу. Итогом этих тенденций может стать парадоксальная ситуация – армяне сами, своими руками, демонтриуют воинскую составляющую менталитета своего народа, по всем регионам Армении.

Следеует обозначить вероятные последствия такой ситуации.

Как уже говорилось выше, сохранение менталитета «мужчин-воинов» выраженное, в том числе в ношении холодного оружия, обеспечивало победы и сохранение государственности. Государственность же в свою очередь подпитывала и поддерживала этот воинский дух, о чем говорит хотя бы пример Сюника и Арцаха времен освободительной борьбы 18 века (государство Давид Бека, меликства Арцаха и др.). 

Более того, именно армянские горцы были идеологами и лидерами освободительной борьбы 19 века, причем многие из них были горцами Арцаха, Сюника, Лори, прибывшие в Ван, Муш, Сасун и другие районы Армении для организации и помощи своим соотчественникам в героической борьбе против захватчиков. Во времена геноцида именно горцы оказали достойное сопротивление турецкой государственной машине в лице армии и полиции. Уже во время Сардарапатской битвы стало ясно, что именно горцы, выходцы из регионов в которых мужчины никогда не расставались с оружием,  атаковали и увлекли за собой остальную часть армянства, став костяком вокруг которого аккумулировалась воинская доблесть армянского народа. В итоге армянские ополченцы разбили и погнали турецкую армию.  На ключевых точках этой битвы атаковали и побеждали – под Сардарапатом 5-ый карабахский полк и зейтунцы, под Каракилисой – лорийские горцы и т.п.

Таким образом, практика показывает, что образ нации, который выражается в национальном костюме как ключевом элементе образа, является одним из слогаемых безопасности. Это вполне естественно, ведь то, как ощущает себя человек, кем он себя считает, во многом дает ему предпосылки к соотвествующим поступкам. При этом, следует иметь ввиду, что мировоззрение и коллективное сознание народа  выражается в национальном костюме, но и костюм форимирует мировоззрение и стереотип поведения. То есть, можно утверждать, что изменение костюма ведет к изменению мировоззрения и дальнейшим изменениям в сознании, что хорошо видно на примере  части армян, подвергшихся турецкому воздействию в этой сфере.

Сейчас же складыается ситуация, в которой армяне, зараженные вирусом пораженческих мыслеформ, проникают в информационное и культурное поле регинов, которые отстояли свою армянскую самобытность от всех захватчиков, но могут не устоять перед другими армянами, которые довольно агрессивно навязывают «свое» (а на деле турецкое) видение информационного образа армянского народа, того каким должен быть армянин, как он должен ощущать себя, и как его доолжны воспринимаь соседи.

Опасной является тенденция когда с помощью «обезоруженного костюма» в сознание армян вбивается мыслеформа что «армяне-народ строитель», «умный  добрый народ» и т.п. но никак не «народ воин». Более того, к образу народа-воина, например, северокавказских горцев воспитывается некое презрение, обосновываемое тем, что ношение оружия означает никий уровень развития общества. Здесь следует отметить, что на Северном Кавказе  горцы жили обособленно, и государственность у них проявлялась в городах, крепостях, или на равнине, а так же в периоды военного обеденения. В Армении же напротив, ввиду длительных внешних угроз и большей защищенности горных регионов, опыт государственности с древних времен сохранялся в горах, и именно горцы уже в Средние века и в Новое время явились носителями традиций армянской государственности.

Итогом вышеописанных проессов «обезаруживания» армянского костюма является то, что сами армяне отрекаются от военного наследия предков, что приводит к изменению    сознания и естветвенно сказывается и в аспектах военной безопасности.  Здесь важно отметить, что происходит изменение коллективного сознания армянского народа, формируется поведенческий шаблон, основой которого является деформированное, пораженческое сознание, что не может не настораживать.  Тем более, что изменения эти изначально заложенны захватчиком и носят пораженяеский характер.

Как вывод из всего вышеизложенного можно сказать, что существует необходимость возрождения исконного армянского национально костюма, с его ключевым имеющим глубокие исторические корни элементом – холодным оружием (кинжалом). Это позволит сохранить то мировоззрение, благодаря которому армянская государственность на Армянском Нагорье не прекращалась даже в самые сложные периоды своей истрории. Влияние информационного образа нации и национального костюма как его части, на молодежь трудно переоценить. Визуальный ряд, который откладвается на подсознательном уровне еще в детстве, и четко связан с представлениями о себе и своих предках, формирует самоощущение народа в регионе и мире, создает соответствующий поведенческий шаблон. Настало время перечеркнуть запреты османских властей, которые до сих пор существуют в умах некоторых слоев армянского народа, и в полной мере возродить армянский национальный костюм, сохранившийся в горных регионах Армении со всеми его неотъемлемыми элементами.

Армен ИВАНЯН,

сообщество miacum.ru

 

УРОВНИ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ.

НПО КАК ИНСТРУМЕНТ ИНФОРМАЦИОННЫХ ВОЙН.

СТРАТЕГИЯ МНОГОУРОВНЕВОГО ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

.

Все мы так или иначе сталкиваемся с самыми разными проявлениями информационного воздействия. Будь то отдельные публикации в прессе, псевдонаучная деятельность в области исторического наследия армянского народа, некоторые мероприятия во внутриполитическом поле государства,  деятельность разного рода «миротворческих инициатив», передачи, программы, агрессивная внешняя пропаганда враждебных нам стран, дезинформация.

Многочисленные информационные потоки на первый взгляд не связаны друг с другом. Возможно, это действительно так, но даже без привязки к наличию или отсутствию некой масштабной координации враждебных нам действий, есть необходимость рассмотреть в комплексе результаты упомянутого выше информационного воздействия. Структурировать, что происходит в этой области, почему это происходит, как  это было раньше, предположить, как это будет в будущем. Найти какие-то принципы, характерные для нашей ситуации, для сегодняшнего дня.

Прежде чем перейти к обзору стоит разобраться с основными понятиями - обозначить что такое «народ», что такое «война» и «информация». Против кого выполняются те или иные действия, как они называются, каковы их цели, задачи и методы.

Что же такое народ? Что представляет из себя это понятие? Народ – это общность людей, связанных массовым сознанием, коллективным бессознательным, единым информационным полем. Терминология может быть разной, но суть одна - так или иначе народ - это информационная матрица и система нематериальных приоритетов, определяющих ее доминирование над другими матрицами, т.е. определяющих самоидентификацию и национальные ценности внтри этой общности. Информационная матрица дает ответы на вопросы о том, что хорошо и что плохо, о том где мы живем, кто мы такие, почему мы это мы, задает внутренний и внешний информационный образ нации.

Что же в таком случае означает победить, поработить народ? Разрушение народа означает демонтаж его информационной матрицы, разрушение его нематериальных приоритетов. Какой смысл вкладывался в эти слова в разные периоды истории?

Совершим небольшой экскурс в историю завоеваний. В прежние времена, в ходе войн приходили нехорошие люди, вооруженные разными металлическими предметами, выполняли физические действия по завоеванию и контролю населения. И вот внимание вопрос: что делают эти вооруженные люди для того, чтобы подчинить народ, ставший объектом их экспансии? Они, помимо «физической» войны (включающей в себя военные действия, истребление  элиты, генофонда народа) заставляют народ менять религию, разрушают пантеон его богов, ценностей, меняют информационный образ народа Например, вносят запрет на ношение оружия (что ведет к изменению менталитета народа), насаждают одной религию вместо другой. Для этого в качестве «пастырей» порабощаемого населения ставились «свои священники», - которые посредством религии (в том числе религиозных догм) переопределяли мировоззрение народа. Сейчас этот процесс называется «ассимиляция», «уничтожение», «покорение», «подчинение». Таким образом, если посмотреть на ситуацию в древности, видно, что результатом войн так или иначе является изменение информации, коллективной памяти народа, его представления о себе, его представления о своих приоритетах, что в итоге приводит к дальнейшему «невоенному» управлению народом уже без использования военной силы.

Остановимся подробнее на методах управления народом.

1. Первый уровень управления народом является самым примитивным - это уровень управления путем применения военной силы. Тут все понятно, если нужно уничтожить народ военным путем, то берутся  мечи, шиты, луки, танки, пушки и войска выдвигаются на военные действия. Соответственно, по ту сторону «крепости», «рва» находятся другие люди, которые сопротивляются в силу своих возможностей и мотивации, в том числе и в силу своих нематериальных приоритетов.

2. Следующий уровень управления народом – генный уровень. Это воздействие на генофонд народа, на здоровье нации. Если народ погружается в употребление табака, алкоголя, наркотиков, принимает анти-здоровый образ жизни, то его человеческие потери немногим уступают военным потерям, а то и гораздо превосходят их.

3. Следующий уровень – экономический. Это способ экономического воздействия и контроля. Например, экономические интересы «олигархических групп» народа или государства могут контролироваться внешним капиталом, а сами «олигархи» могут иметь личную экономическую заинтересованность, не вписывающуюся в стратегические интересы своего народа или государства. При этом, помимо личных интересов подобной «элиты», присутствуют и тотальные экономические факторы такие, как создание единой мировой экономической системы, включающей в себя единую валюту, зависимость экономики, зависимость банковской системы, от которых зависят не только интересы отдельных (пусть и влиятельных групп лиц), но и функционирование экономики всего государства. Экономический уровень управления позволяет провоцировать внутригосударственные кризисы (как экономические, так и зависящие от них социальные и внутриполитические), позволяет обрушить национальную валюту, создавать инфляцию, использовать недовольство внутри страны, и даже оказывать влияние на демографическую ситуацию, т.к. социально-экономические условия необходимые для создания семью во многом зависят от экономики государства и устойчивости его финансовой системы, (ссудного процента, ипотечных программ и т.п.). Это уровень более высокого управления нежели военный или генный уровень, но есть еще несколько уровней.

4. Четвертый уровень - идеологический. В чем заключается идеологическая война? Е цель - задать убеждениям человека (группы лиц, политических партий) некий “вектор”, отвечающий интересам манипулятора. Например, известная идеологическая диверсия против армянского народа, осуществленная в 1920-м году, когда политическим пропагандистам удалось направить потенциал армянского народа против своей же государственности. В тот период основы армянской государственности были умело отождествлены с “империалистами-дашнаками”, а обективные вызовы, стоящие перед армянским народом были подменены и перевернуты в народном сознании – так, разрушение “дашнакской” Армении преподносилось пропагандистами как победа “новых прогрессивных сил”, а турки стали «друзьями-коммунистами» - друзьями в борьбе за “мировую революцию”.

Эта методика не лежит под сукном, и совсем недавно вновь была применена против Армении. Если сравнить листовку, которую использовали  пропагандисты-“коммунисты” в 1920 годах, и действия некоторых групп лиц, которые в феврале-марте 2008 года пытались подорвать государственность мы увидем идентичность основополагающих агитационных тезисов – для этого достаточно лишь заменить термины: «мировая революция» на «глобализация», «коммунизм» на «демократия», «дашнакский режим» на. “проклятый карабахский клан”.

Этот птимер показывает, что многие методы ведения войны, изменились не столько по своей сути, сколько по своей форме и масштабам воздействия на население – в силу развития коммуникаций и информационных технологий.

5. Перейдем к следующему уровню управления народом - историческому. В чем он заключается? Рассмотрим, как влияет историческая информация на народ, на его массовое сознание. Если укореняется некоторая историческая информация (правдивая или ложная), например информация о том, что два народа являются родственными, предположим информация о том, что турки и азербайджанцы – «братские народы», то такая информация укореняясь приобретает политическую составляющую. Это позволяется использовать подобные псевдоисторические разработки в политических целях -  берется исторический материал, информация переделывается и закладывается новый «исторический» фундамент. Более того – переформирование прошлого изменяет информационный образ народа в настоящем, а значит формирует будущее народа.

6. Наиболее глубокий уровень воздействия – это мировоззренческий уровень. Приоритеты, о которых мы говорили выше так или иначе направлены на то, чтобы убедить народ (манипуляцией или логическими выкладками) действовать в том или ином направлении. В свою очередь мировоззрение  - это то, как человек смотрит на мир – каким глазами. Это можно сравнить с тем, как рыба не ощущает воду в которой живет, - рыба плавающая в воде, она не ощущает эту воду. А идеология, история. – подобны тому, будто кто-то бросил цветной поплавок - рыба поплыла за поплавком, - это манипуляция, способ придать вектор. Мировоззренческий уровень - наиболее незаметный, более глубинный, более устойчивый во времени, тот или иной тип мировоззрения может оказывать влияние на цивилизацию тысячелетиями (библейская цивилизация, языческая цивилизация и т.д.)

Описанные выше уровни управление народом в той или иной степени применяются уже не одну тысячу лет. И действительно, даже при на первый взгляд примитивных военных завоеваниях, живописно воспетых историками-летописцами, следует длительная и на самом деле не менее насыщенная фаза применения к завоевываемому народу уровней управления, перечисленных выше. Однако, мы и по сей день ошибочно считаем, что война определяется преимущественно «механическими» действиями по занятию той или иной территории, тех или иных стратегических высот, тех или иных городов, а войнам информационным не уделяем должного внимания. Скорее всего этот стереотип вызван «инерционностью мышления» - мы привыкли рассматривать исторические события как череду военных завоеваний того или иного великого полководца, а исторические периоды фиксировать в своем восприятии в соответствии с той или иной исторической битвой. В тоже время за этими дискретными событиями происходят процессы воздействия на основе всех перечисленных выше уровней управления.

Почему наносятся удары по нематериальным (нравственным) приоритетам

Вернемся к информационному воздействию, с которым мы сталкиваемся. Как уже говорилось выше, народ - это информационная матрица и система его нематериальных приоритетов по отношению к ней.

Информационная матрица представляет собой набор знаний народа о себе, о своей родине, истории, культуре - эти знания подвергаются воздействию с целью изменения сознания народа. Однако. благодаря нематериальным приоритетам они остаются первичными для  народа. Таким образом, нематериальные приоритеты защищают сознание человека (и народа) от  атак на информационную матрицу.

Именно поэтому нематериальные приоритеты также подвергаются информационным атакам, поскольку эффективность деструктивных действий будет достигнута только при связанности атак на оба этих составляющие народа.

Что изменилось? Мир глобальной информации.

Еще не так давно для того, чтобы воздействовать на противника при помощи информации, нужно было преодолевать большие расстояния, посещать враждебное государство, переходить линию фронта, рисковать. Но даже после этого было отнюдь не просто воздействовать на целевую аудиторию.

Сейчас ситуация принципиально иная. В мире формируется глобальное информационное поле, а развитие коммуникаций делает информацию всепроникающей, вседоступной и общедоступной. Таким образом, если раньше для того, чтобы победить народ (разрушить его информационную матрицу) требовалось донести информацию посредством «механических» военных действий, и уже затем применять описанные выше уровни демонтажа и  управления народом, то сейчас этот процесс становится возможным и без «механического» военного участия. Причем технологии информационного воздействия становятся все более массовыми и изощренными.

Как сохранить себя (информацию,  приоритеты, интеграцию вокруг своего ядра)

в условиях глобального мира

Процессы глобализации, прозрачности и «всепроникновения» информационных потоков происходят по причинам, которые можно назвать естественными. Информация становится глобальной и по сути всеобщей, образуя некое единое информационное поле, благодаря развитию коммуникаций, доступных все большему числу людей.

Возникает вопрос - как вписаться в эти процессы, сохранив свою общность, какой она будет, например, лет через 50, какой она будет завтра, какой должны быть системы информационной безопасности? Какой к тому времени будет роль государства, трансформация, которой происходит на глазах всего мира - в условиях  интеграционных процессов, унификации законодательства, формирования единого экономического и информационного пространства. Какой может быть армянская информационная сеть информации, какие в ней возможны приоритеты принадлежности армянскому миру в современных (и будущих) условиях. Подобные вопросы требуют изучения уже сегодня.

В заключение доклада выделим пункты, требующие фундамнтального решения:

1. Выработка системы адекватной существующим сегодня информационным вызовам

2. Построение армянской сети информации с приоритетами ее принадлежности армянскому миру

3. Анализ трансформации роли государства в информационном мире, анализ итеграционых процесов в мировые глобальные и региональные структуры.

Александр КРЫЛОВ

Доктор исторических наук

(ИМЭМО РАН)

.

НАГОРНЫЙ КАРАБАХ В МИРОВОЙ И РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ

.

Важная роль Нагорного Карабаха в мировой и региональной политике предопределена его географическим положением. Этот небольшой по площади регион издавна был естественной горной крепостью, которая позволяла контролировать прилегающие к нему равнинные районы. В последние годы геополитическое значение НКР возросло. Республика расположена вблизи зоны Персидского залива, к тому же она оказалась рядом с выстраиваемыми Западом в обход России и Ирана новыми транспортными и энергетическими коридорами.

Проблема Нагорного Карабаха находится в контексте общей международной ситуации, которая в последние годы быстро меняется. Наблюдается переоценка российской политики на Кавказе, меняются ее приоритеты, во многом она приобретает качественно новый характер. Этот процесс связан, прежде всего, с выходом России из очередного смутного периода в своей истории.

Укрепление российской государственности в последние годы происходит на фоне кризиса в американо-иранских отношениях и осложнения ситуации в Ираке, Афганистане и на Ближнем Востоке. Это существенно ограничивает внешнеполитические возможности США и их союзников.

Многие годы российская политика на Кавказе подвергалась справедливой критике. Главным ее недостатком была вялость и пассивность, складывалось впечатление, что Москва добровольно отдает инициативу на постсоветском пространстве другим геополитическим игрокам. В результате внешние игроки и их местные союзники получили возможность проводить политику, которая противоречила государственным интересам России и была направлена на ее вытеснение не только с Южного, но и с Северного Кавказа. При этом действия внешних сил имели наступательный, разнообразный по своим формам, а часто и скоординированный характер.

Кавказ стал составной частью американского проекта Большого Ближнего Востока. Он предусматривал создание нового контролируемого американцами геополитического объединения вместо того «политического вакуума», который появился в результате распада СССР в Каспийско-Черноморском регионе. Роль составных частей ББВ отводилась всем государствам Центральной Азии и Южного Кавказа, которые должны были объединиться с расположенными к югу от них странами. В случае успеха проекта ББВ прежний российский вектор развития сменился бы южным. Это привело бы к судьбоносным изменениям не только на постсоветском пространстве, но и в масштабах всей Евразии, центр которой оказался бы под полным контролем США.

В течение первого десятилетия после распада СССР ситуация на Кавказе во многом формировалась под воздействием политики Вашингтона, рассматривавшего Россию как государство с ограниченным суверенитетом. Поэтому вмешательство во внутренние дела РФ, в том числе на Северном Кавказе «во имя интересов национальной безопасности США» считалось законным и обоснованным.

При выработке своей кавказской политики администрация Дж. Буша-младшего исходила из того, что роль в регионе России и Ирана должна неуклонно уменьшаться. Поэтому главной задачей стала интеграция Азербайджана, Армении и Грузии с евроатлантическим сообществом с перспективой изоляции Ирана и вытеснения из региона России. При этом вступление государств Южного Кавказа в состав ЕС не рассматривалось даже теоретически - главным инструментом евроатлантическои интеграции должен был стать военный блок НАТО. Подобная перспектива горячо поддерживается официальным Тбилиси и с определенными оговорками Баку (который требует до этого обеспечить вывод войск Армении из Нагорного Карабаха и других «оккупированных» территорий и возвратить их под контроль азербайджанского правительства).

Главным препятствием для осуществления подобных планов продолжает оставаться нерешенность карабахской проблемы и политика Армении, правительство которой исходит из приоритетности собственных национально-государственных интересов. Внешняя политика Армении направлена на развитие взаимовыгодных отношений с различными странами и продиктована сложным геополитическим положением небольшой по масштабам страны, оказавшейся после распада СССР в эпицентре межгосударственных и экономических противоречий.

Отношения между Россией и Арменией имеют характер взаимовыгодного стратегического партнерства. Россия стремится сохранить свое присутствие на Южном Кавказе, для нее Армения является одним из важнейших звеньев обеспечения безопасности и надежным союзником в данном регионе. Для находящейся в окружении недружественных государств Армении Россия остается главным гарантом национальной безопасности.

Значение Южного Кавказа для России и внешних по отношению к региону игроков имеет принципиально разное значение. Благодаря появлению этого региона на месте бывшего российско-советского Закавказья США, НАТО и ЕС получили удобный плацдарм на границах России и Ирана, а также доступ к энергетическим ресурсам Каспия. Значение Южного Кавказа с точки зрения их национальной безопасности имеет скорее отвлеченно-теоретическое, но никак не практическое значение.

Для США и их союзников это - всего лишь один из далеких географически периферийных регионов мира. В таких регионах проводятся разнообразные геополитические эксперименты, делаются «прививки западной демократии» и т.п. Как показывает опыт «заднего двора США» Латинской Америки и многих других регионов результаты подобных экспериментов могут оказаться печальными. Проведение выборов по западному образцу привело к победе исламских радикалов в Палестине, вывод сирийских войск из Ливана повлек за собой возобновление внутренних междоусобиц и т.п. Многие страны в течение десятилетий находятся в состоянии стагнации, внутриполитическая напряженность чередуется со вспышками межгосударственных конфликтов, ответом на силовую «демократизацию» становится рост влияния исламского экстремизма и криминала. Даже в случае провалов геополитических экспериментов в отдаленных от них регионах ущерб интересам национальной безопасности и экономическим интересам США, НАТО и ЕС Д до сих пор был весьма ограниченным. Однако развитие процесса глобализации может изменить эту картину, так как по мере его развития возрастает и уязвимость стран «золотого миллиарда» от угроз из мировых зон нестабильности.

В отличие от Запада для России граничащий с ее территорией Кавказский регион, безусловно, имеет жизненно важное значение. В отличие от времен покорения Кавказа, Россия даже при всем желании не может «отгородиться» от своего бывшего Закавказья и опустить «железный занавес» по Главному Кавказскому хребту. Это совершенно невозможно, так как в настоящее время Кавказ прочно интегрирован в жизнь России.

Кавказский фактор в виде многочисленных национальных диаспор наглядно присутствует не только в крупных городах, но и в российской глубинке. Это результат массовых миграций, начавшихся еще во времена СССР. Важнейшая роль, которую играет кавказский фактор в российской политике и экономике, продиктована географической близостью Южного Кавказа и высокой степенью его интеграции с Россией.

Благодаря стратегическому партнерству между Арменией и Россией включения всего Южного Кавказа в создаваемую систему безопасности НАТО не произошло. Тем самым Россия избежала реальной угрозы дестабилизации ситуации на Северном Кавказе, а в перспективе - и в других регионах РФ. Не менее важно, что российской дипломатии удалось не только сохранить отношения стратегического партнерства с Арменией, но и не допустить серьезного ухудшения отношений с Азербайджаном. Хотя между Россией и Азербайджаном  имеется  множество  нерешенных проблем  и противоречий, достаточно самостоятельная политика официального Баку все же качественно отличается от той подчеркнуто конфронтационной и враждебной России политики, которую уже много лет проводит руководство Грузии.

По мере выхода России из смуты она демонстрирует все более настойчивое желание отстаивать свои интересы и собственную точку зрения по международным проблемам. За последние годы характер отношений между Россией и США коренным образом изменился и это все более сказывается на ситуации в Кавказском регионе и на всем постсоветском пространстве. Важным дипломатическим успехом России стало сохранение ее роли как основного транспортного и энергетического коридора из Центральной Азии в Европу. Тем самым значение выстроенных в обход ее территории через Южный Кавказ новых энергетических коридоров было минимизировано, и Россия сохранила экономические и политические выгоды от своего положения главной страны-транзитера в Евразии.

Важнейшим достижением стало решение проблемы чеченского сепаратизма, которая в течение многих лет была наиболее опасной угрозой для российской государственности. Несмотря на многие опасения по поводу личности Рамзана Кадырова, его приход к власти в республике безусловно отвечал интересам России. Нынешний президент Чечни не только лоялен центру, но может отстаивать перед ним местные интересы и, что особенно важно, совершенно адекватен местному обществу. В результате тенденция к стабилизации в Чечне стала достаточно устойчивой, что открывает перспективу улучшения политической и социально-экономической ситуации в масштабах всего Северного Кавказа. В случае реального продвижения по пути ликвидации экономического отставания Северного Кавказа от других российских регионов тенденция к его стабилизации может быть приобрести /долговременный характер/.

Перспективы  будущего  развития  ситуации  на  Южном  Кавказе  в ближайшем будущем зависят от нескольких факторов. Во-первых, от того, когда и каким образом будут решены «афганская, иракская и иранская проблемы» США. Во-вторых, каким внешнеполитическим курсом будет следовать новая администрация Белого Дома, в какой мере этот курс будет поддерживаться расширившимся ЕС. И, в-третьих, от того, каким образом будут складываться отношения между Россией и ее западными партнерами. Если они приобретут более конструктивный характер, то это может сказаться на ситуации на Южном Кавказе самым положительным образом.

Если в ближайшие годы развитие России сохранит устойчивый характер, то можно ожидать дальнейшей активизации ее политики на Кавказе, прежде всего на наиболее проблемном для Москвы грузинском направлении. При сохранении экономических санкций в отношении Грузии Москва отменила действовавшие в отношении Абхазии и Южной Осетии ограничения. Вполне прогнозируемым ответом на вступление Грузии в НАТО может стать переход России на новую модель отношений с непризнанными Абхазией и Южной Осетией, аналогичную той, которую используют США по отношению к Тайваню.

Усиление позиций России на Кавказе наиболее выгодно ее стратегическому союзнику - Армении. Но вряд ли следует ожидать, что в ближайшие годы произойдет коренной пересмотр политики Москвы по отношению к карабахской проблеме. Более вероятно, что российское руководство продолжит прежнюю политику поддержания союзнических отношений с Арменией и нормальных (насколько это возможно) двусторонних отношений с Азербайджаном. Такой курс служит надежной гарантией безопасности Армении и не возобновления военных действий в Нагорном Карабахе.

В ближайшие годы российская дипломатия сохранит за собой роль посредника между конфликтующими сторонами, но она не станет проявлять большую, чем прежде, активность по вопросу определения статуса НКР и в плане выработки условий мирного урегулирования карабахской проблемы. Как и прежде в этих вопросах Москва предпочтет передавать инициативу самим сторонам конфликта. Судьба Южного Кавказа будет определяться не только внешними факторами и местом этого региона в мировой и региональной политике. Очень многое будет зависеть от самих стран региона, от степени «успешности» их политического и социально-экономического развития. В этом плане ближайшие годы будут иметь особое значение, так как именно они могут определить исторические перспективы Южного Кавказа и каждого из расположенных здесь государств.

Гайк ДЕМОЯН,

Кандидат исторических наук

 

ЯЗЫК ВРАЖДЫ И ОБРАЗ ВРАГА В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОМ

ДИСКУРСЕ СОВРЕМЕННОГО АЗЕРБАЙДЖАНА

.

Ослабление и развал Советского государства,  и  последующее образование независимых республик и непризнанных государственных образований активизировали процесс конструирования новых национальных и государственных идентичностей, а также способствовали ревитализации давно забытых или же находящихся в латентном состоянии    этнических    стереотипов    и    механизмов    этнической    и    социальной нетерпимости.

Благодатную почву для  распространения  настроений нетерпимости создали социальные трудности  и обострение социальной  напряженности,  которыми, стали манипулировать политические круги постсоветских стран, стараясь добиться своих целей   путем   использования   ксенофобистской  риторики.   К   этому   добавились   и последствия   жестоких   межэтнических войн,   углубивших   взаимное   недоверие   и враждебность между веками соседствующими народами.

Одним из самых трагических уроков войны стало переплетение в происходивших событиях политического и этнического факторов. Потери и жертвы этих войн еще более усилили   негативные   эмоций, оформившись   в   стойкие   взаимофобии,   когда   все противоположное   воспринимается   как   враждебное,   ненавистное,   не   охраняемое, никакими   нравственными  или  моральными законами,  следовательно,  подлежащее уничтожению и разрушению1.

Очевидно, что функционирование национальных предрассудков способствует сохранению социальной   дистанции   между   этническими   общностями.   Этническая ненависть, с каждым поколением переоформляется новыми мифами и стереотипами, которые по большому счету являются современными ревизиями старых стереотипов с разными посланиями2.

С установлением режима относительного перемирия в зонах межнациональных конфликтов на Южном Кавказе процесс формирования атмосферы ксенофобии продолжает получать новые импульсы. Одновременно, идет непрерывный процесс «обогащения» образа врага новыми коннотациями и ценностными дефинициями, как с точки зрения содержания этого образа, так и формы проявления.

Демонизация «соседа-врага», создала огромные морально- психологические барьеры в межнациональных отношениях на Южном Кавказе.

Создание негативного образа той или иной этнической, религиозной или социальной группы, как правило, является не только следствием слабости гражданского общества, но в некоторых случаях также и результатом целенаправленной государственной политики. А СМИ в этом случае лишь отражают массовое сознание общества, тем самим, тиражируя эти образы и риторику нетерпимости. Огромная ответственность в распространении «языка вражды» и отрицательных стереотипов лежит именно на СМИ. Журналисты и редакторы часто не понимают, какие именно высказывания политических и общественных деятелей, государственных и официальных лиц, государственных служащих и т. д. имеют расистский характер, и не считают, что такие заявления должны быть соответствующим образом прокомментированы3.

С другой стороны, слабость гражданского общества в противодействии атмосфере нетерпимости в обществе способствует тому, что, круги, заинтересованные в распространении призывов к насилию, переходят от слов к действию. На этом фоне национальные, религиозные и лингвистические стереотипы являются теми очевидными примерами «языка вражды», которые функционируют как средство дифференциации и отрицания в процессе формирования национальной идентичности. Актуализация каждой идентичности - этнической, религиозной    и гражданской - в разных ситуациях по-разному либо укрепляет либо размывает толерантность, доверительность и солидарность в конкретном обществе.

К     сожалению,     в   нашем,    южнокавказском  сообществе разжигание ненавистнических и расистских настроений превратилась в своего рода "праведное" дело для местных политиков и СМИ. В этом отношении у нас, как говорится, дефицита не имеется. От призывов к полному уничтожению противоборствующего этноса с применением точных математических расчетов до угроз применения атомной бомбы – и это отнюдь не примеры из фантастической литературы, а печальные факты современной истории.

Как уже было сказано, южнокавказских странах сформировался достаточно устойчивый "образ врага" по отношению к противоположной стороне, и большинство политических сил обеих стран, включая властные структуры, в разной степени способствуют укреплению этого "образа"4.

Особенно широко этнофобия использует те страницы и факты истории, которые связаны с нанесенными в прошлом обидами и национальной несправедливостью. Экстраполируя историю на современность, этнофобия по-своему трактует в свете прошлых событий современные этнические процессы и проблемы, возникающие на этом сложном пути развития национальных отношений. Особенность этнофобии заключается в том, что она искусственно подогревается и поддерживается экстремистски настроенными кругами5.

Другим способствующим обогащению и углублению «образа врага» фактором является обостренное чувство этнической принадлежности. По мнению Э. Хобсбаума, принцип этнической принадлежности - это легкий и четкий способ выражения истинного чувства групповой идентичности, которая связывает всех "нас", поскольку подчеркивает наше отличие от "них".

В данном случае мы имеем ввиду обостренное восприятие принадлежности к тому или иному этническому сообществу в многонациональной среде и, как следствие, политизацию этого вопроса. Примеры президентских и парламентских выборов в наших странах прямо или косвенно выявляют эту предрасположенность.

Пример выборов в Азербайджане и в Грузии. Армения субэтнические и местнические проявления нетолерантности в предвыборной риторике.

Именно обостренное чувство этнической принадлежности способствует дальнейшему обогащению образа врага и нетерпимости, жертвой которых, в первую очередь, становятся национальные меньшинства. На примере Южного Кавказа интенсивный процесс формирования этнически маркированного «образа врага» происходит против этнических меньшинств, рассматриваемых сквозь призму пресловутой концепции «гостей» и «третьей колоны» - проводников политики внешних сил.

Что же касается роли государства в создании негативного образа этнических и религиозных групп, особенно в конфликтной ситуации, то она отнюдь не пассивна. Государство порой всячески заигрывает с националистически ориентированными политиками и идеологами .   Укоренившиеся в обществе и превратившиеся в норму общественного поведения предубеждения против "чужаков", как правило, отвлекают внимание граждан от базовых социальных и экономических проблем и тем самым помогают властям удерживать контроль над ситуацией и укреплять свои позиции8.

На этом фоне деструктивная роль СМИ проявляется и в умышленном распространении дезинформации, направленном на дальнейшее сгущение красок и нагнетание напряжения. Должен констатировать, что у нас на Южном Кавказе сформировалась своего рода культура дезинформации и умышленного ее распространения, что непосредственно создает благоприятные условия для усиления ксенофобистских настроений.

Ксенофобистская риторика в нашем регионе формируется на следующих основных уровнях.

В первую очередь тон этому задают политические круги республик, в том числе первые лица, которые, выступая с милитаристскими заявлениями вокруг конфликтов, проецируют их через призму построения «образа врага» в лице противоположной стороны и таким образом в основном решая внутриполитические задачи. Вторую, но вовсе не второстепенную роль играют средства массовой информации. Ежедневные публикации местных газет, за редким исключением, не обходятся без ксенофобистских материалов. К сожалению СМИ, будучи мощным инструментом манипулирования общественным сознанием, в своих странах выполняют лишь роль нагнетателя путем тиражирования отрицательных образов и «языка ненависти». По мнению Душана Релджича, через СМИ легче воздействовать на национальное самосознание и идентичности, трансформируя их в агрессивный национализм в ситуации этнического конфликта9.

И наконец, на третьем уровне ксенофобистские настроения распространяются через школьные учебники. Наряду с оголтелыми фальсификациями исторических фактов и антинаучными высказываниями, встречающимся на страницах школьных учебников по гуманитарным предметам, сам процесс разжигания ненависти и презрения по отношению к представителям другого этноса, к сожалению, катализирует тенденцию еще большего отдаления сторон от перспективы мирного урегулирования этнических конфликтов для новых поколений.

Для распространения разного рода фальсификаций, негативных образов и дезинформации все интенсивнее используется виртуальное пространство. Этот факт особо настораживает. Ведь пользователи Интернет-форумов  и сети Интернет – в большинстве своем молодые люди. Беглый мониторинг может выявить опасную и порой непреодолимую преграду для примирения конфликтующих сторон в будущем.

Остановимся на некоторых проявлениях национальной нетерпимости и особенностей проявления «языка вражды» в межнациональных отношениях на Южном Кавказе.

Сегодняшняя политика Азербайджана, включая тиражирование образа врага в лице армян и официальное содействие антиармянской пропаганде, доказывает, что с Сумгаита первоначальная позиция этой страны в вопросе Карабаха не претерпела каких-либо изменений.

Попробуем выявить некоторые моменты и направления ксенофобистского дискурса в сегодняшнем Азербайджане.

Согласие Правозащитному центру Азербайджана, взаимные обвинения высших должностных лиц и оппозиции во энутриполитическом дискурсе часто получают этническую окраску. Одновременно, в качестве компромата политические оппоненты все чаще указывают на армянское или курдское происхождение своих противников, что свидетельствует о том, что политическая борьба и конкуренция в общественной жизни республики довольно отчетливо подвергается влиянию ксенофобистскойч и ярко выраженной нетолерантной риторики.

Для Азербайджана дневная антиармянизм превратился в дневную норму начиная с президентского апарата и главы государства вплоть до последней бульварной газеты.

В Азербайджане были случаи подачи судебного иска против обвинений со стороны политических оппонентов в армянском происхождении. Так, председатель партии "Независимый Азербайджан" Низами Сулейманов неоднократно в своих выступлениях указывал на армянское происхождение главы исполнительной власти города Гянджа Расима Дашдамирова, в результате чего последний подал иск в суд. Удовлетворив иск Р. Дашдамирова, суд обязал бывшего кандидата в президенты принести свои извинения истцу за клевету10.

Всеобщей травле подвергаются правозащитные организации Азербайджана в случае какого-либо сотрудничества с армянской стороной в области народной дипломатии. К примеру, 2003 году после посещения Армении и Нагорного Карабаха директор и сотрудники вышеупомянутого Азербайджанского правозащитного центра были избиты, а офис атакован представителями проправительственных политических партий.  После инцидента директор Центра Эльдар Зейналов в передаче одной из азербайджанских телекомпаний был назван "армянином"11. Любое сотрудничество даже на уровне неправительственных организаций с сугубо гуманитарными целями вызывает раздражение радикально настроенных кругов, и зачастую поддерживается первыми лицами республики.

Буквально два дня назад до начала нашей конференции на заседании Милли Меджлиса Азербайджана   заместитель   исполнительного   секретаря   Партии   «Ени Азербайджан» Сиявуш Новрузов заявил следующее ...вместо того, чтобы рассказывать миру о «Ходжалинском геноциде, они   тратят все свое время на подготовку списков политзаключенных...   Международные   организации   дают быструю   реакцию   на представленные этими правозащитниками списки. Это связано с тем, что у этих правозащитников имеется примесь армянской крови»12.

Хорошим тоном для дискредитации представителей армянской национальности, а порой и целого народа стало распространение посредством политики дезинформации и ярко выраженной ксенофобистской литературы.

Такие работы и издания поощряются министерствами образования, культуры и национальной безопасности Азербайджана. Азербайджанское министерство национальной безопасности, продолжая традиции советского КГБ, учредило приз до 2000 долларов США за лучшие работы антиармянской направленности13.

Потрясает масштаб и глубина антиармянской риторики в азербайджанских школьных учебниках. Приведем лишь одну выдержку из школьного учебника по истории для 11-го класса, изданного под редакцией азербайджанских профессоров С. Гандилова и И. Мамедова в Баку в 2002 г.

Цитата: "Трудно себе представить, насколько армяне ненавидели тюрок. Армянами 11 декабря 1988 г. ракетой «Стингер» был подбит самолет ИЛ-76, спешивший на помощь в районы Армении, пострадавшие от землетрясения. Был подбит также летящий в зону землетрясения самолет из Югославии, ошибочно принятый за турецкий"™. Напомним, что в цитате говорится о событиях, якобы имевших место после разрушительного землетрясения в Армении в 1988 году, а югославский самолет разбился совсем недалеко от ААЭС.

Атмосфера реваншизма и ксенофобистской риторики проецируется и на другие сферы общественной деятельности, будь это спорт, искусство, игры и др. и преднамеренно превращается в арену для выявления хороших «мы» и плохих «армян».

Другим проявлением антиармянских настроений становятся разрушения армянских архитектурных памятников в наши дни. Разрушение средневекогого кладбища в старох Джуге яркое тому подтверждение.

Как замечают азербайджанские правозащитники, в Азербайджане всплеск милитаристской и ура-патриотической риторики всегда приходится на период, когда внутренняя политика властей испытывает определенный кризис..., и чтобы отвлечь внимание общественности от насущных проблем, обществу всегда предлагается мобилизоваться на борьбу с внутренним и внешним врагами15.

Принятой практикой стало рассмотрение любой проблемы в соседней республике через антиармянский фильтр. Примером этого может стать недавнее заявление президента Азербайджана по поводу убийства журналиста Эльмара Гусейнова, с намеком на следы, ведущие, якобы, к армянскому лобби.

По мнению азербайджанского автора Рахмана Бадалова, «в одну группу с «армянами» при случае или при необходимости легко включаются неугодные властям люди. В одних случаях ими могут быть правозащитники, в других случаях любой человек, рассказывающий «иностранцам» (зарубежным организациям и лицам) о недостатках, в третьих случаях - наиболее опасные властям оппозиционные лидеры. Люди привыкают не думать, срабатывает эффект толпы, которая легко возбуждается и так же легко разочаровывается. Последнее и является целью властей: отвлечь от неудач собственного правления16.

Отмена гастролей известных певцов и сенсационные разоблачения их армянского происхождения, или же нагнетание алармистских настроений после обнаружения на прилавках местных магазинов продукции «вражеского государства» стали обычным явлением в антиармянском дискурсе в Азербайджане.

Результатом именно атмосферы антиармянской истерии стало жестокое убийство армянского офицера, проходящего обучение на курсах английского языка в рамках программы НАТО "Партнерство ради мира" в Будапеште от рук азербайджанского офицера Рамиля Сафарова. Как указывалось в заявлении МИД Республики Армения, это убийство стало "результатом развязанной в течение последних лет антиармянской истерии и воинствующей пропаганды, последовательно заражающих все азербайджанское общество. Очевидно также, что подобная государственная политика перешагнула ту черту, за которой официальные представители Азербайджана за границей хладнокровно вершат акт человекоубийства"17.

В обстановке этнической нетерпимости в отношении армян, в азербайджанском обществе, за редкими исключениями, с одобрением восприняли факт убийства армянского офицера в Будапеште18. В общественных кругах республики делались попытки героизации поступка убийцы, а некоторые обявили убийцу человеком года.

Сафаров превратился в национального героя достойного подражания, а заявления азербайджанских официальных лиц будут представлены в слайдах.

Реакция со стороны некоторых общественно-политических кругов Азербайджана и сопутствующие попытки оправдания поступка Р. Сафарова посредством распространения чудовищной дезинформации, жертвой которой, по моему глубокому убеждению, стало именно азербайджанское общество.

Давайте будем откровенны и признаемся, что мы все нуждаемся в определенном карантине для избавления от того тяжкого груза ксенофобии и нетерпимости, которые глубоко укоренились в сознаниях нашего поколения. А иначе навязанное извне мирное сосуществование в будущем обернется, быть может, еще большой трагедией для всех.

Вместо заключения хотелось бы отметить следующее.

Обостренная этноцентристская риторика, взятая на вооружение политическими и общественными лидерами в постсоветских государствах, никоим образом не может способствовать установлению межнационального мира, атмосферы взаимной терпимости и сотрудничества. Этот тезис вдвойне актуален для стран с многонациональным этническим составом. Страны и народы, ставшие жертвами межнациональных конфликтов, должны всячески остерегаться этнической маркировки и всякого рода акцентов, поскольку такие проявления все больше становятся камнем преткновения на пути мирных решений тлеющих этнических конфликтов.

Милитаристская и реваншистская риторика политического истеблишмента и СМИ, разжигание ксенофобистских настроений практически во всех сферах общественной жизни переходного периода в большинстве своем сводят на нет международные и двусторонние усилия по мирному урегулированию существующих проблем.

В качестве конкретных действий для ослабления напряженности в межнациональных отношений приведем следующие наши рекомендации.

_________________________________________________

1. Ю. Анчабадзе, Грузия - Абхазия: уроки войны, в Северный Кавказ - Закавказье: Проблемы стабильности и перспективы развития, Материалы международной конференции 24-26 октября 197, Сочи, Компания Гриф-Ф, Москва 1997. 120

2 Stuart J. Kaufman, Modern Hatreds n 11

3Язык мой.. Проблема этнической и религиозной нетерпимости в российских СМИ, М., Панорама, 2002, с.5.

4. Али Аббасов, Арутюн Хачатрян, Карабахский конфликт. Варианты решения: идеи и реальность, М., международные отношения, 2004, с. 16.

5. Там же, с.171.

6          Эрик Дж. Хобсбаум Принцип этнической принадлежности и национализм, Нации и национализм, М., 2002, С. 335.

7          Там же.

8          См. Психология национальной нетерпимости, Минск, 1998, с. 6.

9          Dusan Reljic. Media and Intra-State Conflict, see Regional Media in Conflict Institute tor War and Peace Reporting, London, May 2000, p. 20.

10. Там же, см. также "Акция", еженедельная газета, Но. 9 (15), 6 марта, 1999.

11. Газета "Зеркало", 30. 04. 2003.

12. Сиявуш Новрузов: «У некоторых правозащитников Азербайджана имеется примесь армянской крови» URL: http://www.day.az/news/society/109257.html

13. "Зеркало", 19. 03. 2004, Azertag.com, 26. 03. 2004.

14. Там же стр. 270.

15. Заявление Федерации правозащитных организаций Азербайджана, Голос Армении, 15.06.2004.

16. Рахман Бадалов, Смена идеологических ориентиров и карабахский конфликт, Баку 2003.

17. См. www.armenianforeignministry.am

18. Лейтенант ВС Республики Армении Гурген Маргарян был убит во сне азербайджанским офицером, который отрубил ему топором голову. Как признался убийца, основной мотив его поступка - этнический и Г. Маргарян был убит только за то, что он армянин.

.

Сурен ЗОЛЯН

Политолог, Ректор

Лингвистической академии им. В. Брюсова

.

НЕПРИЗНАННЫЕ ГОСУДАРСТВА

В СИСТЕМЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

.

Одним из наиболее серьезых вызовов современной системе безопасности являются региональные конфликты. Особенностью нынешнего этапа является то, что эти конфликты происходят не столько между государствами или внутри одного государства, сколько между признанным государством и претендующим на признание государством непризнанным. Между тем, тема непризнанные государств не принадлежит к разряду респектабельных При обсуждении проблем регионального сотрудничества и коллективной безопасности ее, как правило, избегают Если же она и рассматривается,  то только как как один, если не основной дестабилизирующий фактор, с устранением которого в регионе восстановится долгожданная стабильность.  Эта точка зрения стала настолько привычной, что противоположный подход — не только учитывать наличие непризнанных государств, но и рассматривать их как один из факторов региональной стабилизации — звучит в лучшем случае как парадокс. Не претендуя на обобщение, мы попытаемся обосновать это положение применительно к Южному Кавказу. За период 1990-2000 г.г. в регионе произошли настолько кардинальные изменения, что затруднительно даже приблизительно указать, какой из действовавших факторов остался без изменения. Пожалуй, единственный — это именно наличие де-факто существующих, де-юре игнорируемых образований, которые можно называть по-разному - квазигосударствами, самопровозглашенными государствами, и т.д. , но нельзя не замечать и не учитывать их. Уже сам факт их достаточно долговременного и стабильного существования — неоспоримое свидетельство того, что их появление не было случайностью или результатом воли отдельных сил или региональных лидеров, а их существование не зависит от постоянно меняющегося политического контекста как в регионе, так и вокруг него. Поэтому представляется куда более продуктивным не игнорирование этого фактора, а вскрытие объективных предпосылок его возникновения, обострения и наличия, что позволит наметить условия , при которых он из деструктивного  фактора, ставшего причиной возникновения регионального конфликта, а в настоящее время препятствующего региональной стабилизации и дальнейшей кооперации и интеграции, может быть преобразован в фактор , способствующий этим процессам.  Ведь, в конечном итоге, любой фактор важен не сам по себе, его роль — позитивная или негативная, определяется той сложной системой взаимоотношений, в которую он включается и той функцией, которой он наделяется в процессе функционирования системы.

Несмотря на значительные отличия и местную специфику, сам принцип возникновения современных региональных конфликтов в бывшем СССР и бывшей Югославии по своей сущности един. После распада многоэтнического федерального государства некоторые из его конституентов получили все права, предусмотренные для признанных государств, другим же конституентам (автономиям, национальным меньшинствам) не было предоставлено ничего. Более того — лишившись хотя бы минимальной защиты переставших существовать федеральных центров власти и не получив никаких гарантий со стороны международных организаций, эти обделенные участники   почувствовали   реальную  угрозу  со   стороны  новообразованных государств. Практически во всех случаях эти угрозы были реализованы путем попыток военного подавления. Ситуация была усугублена еще и тем, что в рамках международных организаций непризнанные в качестве государств участники конфликтов остаются вне процессов переговоров и политического урегулирования и поэтому лишены возможности отстаивать свои интересы и даже само существование политическими средствами. Поэтому, как первый шаг, необходимо, чтобы все участники конфликта вне зависимости от того, являются они независимыми государствами или, нет, были признаны как минимум участниками политического диалога. Только участие в процессе выработки решений предполагает ответственность за его принятие и его осуществление. И в то же время очевидно, что участие в переговорах вовсе не предопределяет правового признания стороны конфликта ни в качестве независимого государства, ни в каком-либо ином статусе.

Хотя архитектура систем коллективной безопасности не учитывает этот возникший после окончания холодной войны фактор, но вместе с тем практические цели замораживания и поэтапного разрешения конфликта требуют принимать определенные решения с участием непризнанных субъектов. Выработался даже особый политический язык , одновременно и игнорирующий, и учитывающий существующие реалии (так называемые формулы "де-юре — де-факто"). Во всех подобных случаях вышеуказанные цели были успешно решены: по крайней мере, в части прекращения и соблюдения режима прекращения огня, обмена военнопленными, совместного использования ряда территорий и природно-экономических ресурсов и т.д. Другое дело, что при таком подходе принимаемые схемы носят конъюктурные и окказиональные формы, делая невозможными долговременные решения — в первую очередь, решение самой проблемы, приведшей к конфликту.

Можно понять причины, приводящие к игноририванию этого нового фактора — а) признанная сторона конфликта опасается, что какое-либо участие непризнанной стороны в многостороннних и даже двусторонних политических процессах может быть рассмотрена как форма международного признания; б) существовавшие иллюзии быстрого решения препятствуют учету непризнанных субъектов как долговременного фактора. Вторая причина, на наш взгляд, опровергается самой историей последнего десятилетия — все переговорные процессы остаются практически на той точке, что и в начале, поскольку повторяются все те же не-действующие схемы, хотя совершенно очевидно, что во-первых, решение не может быть быстрым, а только постепенным и растянутым во времени, а во-вторых, решение возможно только при отказе от доказавших свою недееспособность подходов, базирующихся на повторяемых , как магическое заклинание, формуле "уважение принципов территориальной целостности государств и самоопределения народов" (при игнорировании представителей самого "самоопределяемого" народа ) .

Первый аргумент более серьезен и его куда труднее устранить, поскольку он коренится даже не в политике, а в политической психологии и семантике, согласно которым само существование есть результат легитимизации: то, что не считается легитимным, признается несуществующим и подлежит уничтожению, если же это невозможно — то игнорированию. И наоборот — признать нечто легитимным означает на политическом жаргоне наделить это нечто существованием, поэтому, скажем, в политическом процессе возникают такие фикции, как, скажем, базирующиеся в Тбилиси "законные" парламент и правительство Абхазии или приезжающие из Баку избранные представители Нагорного Карабаха.

Однако такая политическая "онтология", как и любое проявление аберрации, не замыкаясь рамками умозрительных схем, оказывает свое негативное воздействие на сложившуюся реальность, почему и куда существеннее, чем мнимая респектабельность, оказываются порождаемые ею угрозы. Главная из них — то, что сама ситуация обрекает непризнанные государства на роль потенциального деструктора. Поэтому и существует постоянная угроза — возможно и под воздействием третих сил — взорвать ситуацию. Неучастие непризнанных государств в системе региональной безопасности — это в то же время и отсутствие ответственности. Возникает (или создается) власть, не связанная международными обязательствами и в силу ряда связанных с этим причин слабо контролируемая гражданскими институтами. Власть, достаточно сильная для того, чтобы сохранять статус-кво и в регионе, и на своей территории, и в то же время слишком слабая, чтобы успешно противостоять деструктивным действиям третьих сил.

Как со стороны международных организаций, так и со стороны вовлеченных в конфликт признанных государств должна проводиться политика, направленная на усиление, а не ослабление позиций избранных властей Можно заранее объявлять итоги выборов незаконными, но сама процедура выборов должна рассматриваться как демократический институт, способствующий стабилизации. Поэтому в центре внимания должен быть не сам факт выборов, а их объективность и представительность, включая возможность участия изгнанных или вынужденно покинувших данную территорию граждан.1 Ведь очевидно , что регулярно проводимые выборы должны быть оценены международными организациями скорее как позитивное, а не подлежащее осуждению явление — неужели альтернатива этому, отсутствие института выборов, должно быть оценено положительно?

Именно благодаря механизму выборов в непризнанных государствах действуют не штабы повстанческих движений, контролирующие определенную территорию (в отличие от ситуации в Африке и Латинской Америке), а на правовой основе функционируют государственные институты, отправляющие функции государственного управления, в том числе и такие, как борьба с преступностью и социальные задачи ( в противном случае эти задачи либо остались бы нерешенными, либо их вынужденны были решать международные организации). Другой вопрос, насколько эффективно осуществляются функции государственного управления (а в условиях блокады и отсутствия как международной помощи, так и международного контроля это крайне сложно), но при всех недостатках без этого ситуация на месте была бы намного опаснее — стоит только задаться хотя бы простейшим и наиболее "безобидным" вопросом: скажем, кто и как должен распределять пенсии и обеспечивать образование в Абхазии или Нагорном Карабахе? — не говоря уж о куда более сложных — как, скажем, судопроизводство и отправление наказаний.

Исключение непризнанных государств из системы региональной безопасности таит еще одну угрозу. Главным фактором, обеспечивающим их существование, оказывается боеспособная армия. По отношению к военным структурам и их руководству в зависимости от политической конъюктуры используются различные подходы — особенно это показательно было в случае Косово, когда игнорируемые на начальном этапе представители армии албанцев Косово на последнем этапе переговоров заняли место избранных албанским населением гражданских властей. Несмотря на значительную локальную специфику, наличие собственных вооруженных сил становится по сути единственной формой отстаивания своих интересов, что не может не деформировать политико-правовой режим не только внутри но и вне этих непризнанных образований. В свою очередь, слабость других политических институтов приводит к слабости гражданского контроля над армией и в некоторых случаях в результате армия разваливается и трансформируется в бандформирования. К счастью, в случае Южного Кавказа это пока только умозрительная возможность, однако опыт Чечни демонстрирует как механизмы подобной деформации, так и то , что в результате ситуация на месте полностью выходит из-под контроля. Только в страшном сне можно гипотетически предположить, что, скажем, вместо гражданских властей в Карабахе действуют лишенные единого командования партизанские отряды — это сразу же привело бы к тому, что ситуация оказалась неуправляемой не только в Карабахе, но и в Армении, и в Азербайджане, что, очевидно, повлекло бы дестабилизацию в регионе в целом. В свое время один из московских политологов назвал непризнанные государства "черными дырами" Закавказья— думаю, напротив, - если бы не было гражданских органов власти, именно таковыми "черными дырами" стали бы неуправляемые территории, прибежища нелегального бизнеса, терроризма,  преступности и наркомафии.

Не касаясь крайне болезненного вопроса об изменении политико-правового статуса подобных территорий/непризнанных государств, отметим, что новые подходы к региональному сотрудничеству и самостоятельной роли регионов и местных органов власти ( Совет Европы, Европейский Союз), помогают найти компромиссные формы вовлечения подобных субъектов в процессы обеспечения безопасности и интеграции.

Применительно к Южному Кавказу предлагались различные схемы коллективной безопасности — от минимальной, 1 + 3 , (Россия + государства Южного Кавказа), 3 + 3 (Россия, США, Евросоюз 4- государства Южного Кавказа ) ; до максимальной - 2 + 3+3 (США, Евросоюз + Россия, Турция, Иран + государства Южного Кавказа ). Можно предложить и иные, но речь должна идти не об арифметике, а о принципах .

Можно говорить о преимуществах и минусах каждой из схем, но очевидно одно — приоритет отдается внешним силам, и при реализации любой из этих схем сами страны Южного Кавказа оказываются скорее объектом, нежели субъектом урегулирования. Противоречия между внешними силами переносятся на регион, а наличие в регионе невовлеченных в систему непризнанных субъектов делает эту систему крайне нестабильной. Сам подход основан на усиленно репродуцируемых мифах о неспособности самих народов Южного Кавказа решать свои проблемы, о чуть ли не врожденнной вековой вражде между ними и их иррациональном поведении. В свое время эти мифы создавались именно теми внешними силами, которые контролировали или претендовали на контроль над Южным Кавказом. Конечно, нельзя отрицать наличие весьма серьезных проблем в отношениях между народами ( как Южного, так и Северного ) Кавказа, в существующих государственных и администртивных границах, в сложившихся стереотипах и т.д. Кроме того, все существующие проблемы усугубляются и постоянно ухудшающимся социально-экономическим положением населения региона. Но признавая наличие проблем, нельзя делать вывода о фатальной неспособности народов региона жить в мире. В реальности же в течении веков Кавказ являлся ареной противоборства внешних сил, каждая из которых использовала принцип "разделяй и властвуй". Уникальность Кавказа в ином — многобразие народов и культур при сравнительно малой территории и населении. Ни один из участников процесса не мог добиться доминировании ив то же время крайне трудно было добиться совместного противостояния куда болеее мощным силам извне. Складывался крайне хрупкий баланс сил, который легко было нарушить. Но именно этот исторический опыт должен помочь народам Южного Кавказа прежде всего научиться полагаться на себя, а не на могущественного союзника или доброго посредника, и костяк системы региональной безопасности хотя бы на начальном этапе должны составить именно региональные участники.

Другой парадокс предлагаемых схем является то, что главным вызовом региональной безопасности оказывается неурегулированность отношений именно с теми субъектами, которые исключаются из политических процессов. Поэтому рискнем предложить формулу, которая на первых порах несомненно будет отвергнута, но которая лишь закрепляет существующую де-факто ситуацию и поэтому имеет шансы быть принятой в недалеком будущем. Можно предложить искать пути урегулирования не вне, а внутри региона , понимая под формулой "3 +3" государства Южного Кавказа + непризнанные государства. Возможно предусмотреть для признанных государств определенные дополнительные права ( как постоянные члены регионального Совета безопасности с правом вето) и только после этого думать о возможных расширениях. Следует учитывать и полномочия подобной структуры — целесообразно на первом этапе ограничить эти полномочия, в частности, исключив из рассмотрения кажущиеся сегодня самыми важными и вызывающими наиболее острые разногласия политико-правовые вопросы, а предусмотреть, помимо военно-политических вопросов, прежде всего вопросы гуманитарной сферы: прав человека, культуры, образования, экологии , чрезвычайных происшествий, естественных катастроф, совместного использования ресурсов, в дальнейшем включая и вопросы экономического сотрудничества. При решении всего этого комплекса вопросов ряд самых острых на сегодняшний день проблем ( прежде всего — самого статуса субъектов Южного Кавказа и границ между ними ) если и не будет снят, то потеряет нынешнюю остроту.

Для всех очевидна взаимосвязанность проблем региональной безопасности и региональной кооперации. Однако возможны два понимания отношения между ними. В настоящее время куда чаще звучит следующее: пока не разрешены конфликты — невозможна региональная кооперация. Мы исходим из другой — конфликты могут быть решены только в результате высокого уровня региональной кооперации, когда возникнут взаимные интересы и доверие друг к другу. Сегодня конфликты заморожены, но не устранены породившие их проблемы, которые могут быть решены благодаря механизмам региональной кооперации.

__________________________________________

1 Напомним, что в первом избранном прарламенте Нагорного Карабаха были предусмотрены и специально зарезервированы места для представителей азербайджанского населения. К сожалению, в дальнейшем от этой практики отказались, что не произошло бы при ином отношении к парламенту со стороны азербайджанских властей.  

.

Гайк КОТАНДЖЯН

генерал-майор, начальник института

национальных стратегических исследований МО РА,

доктор политических наук, действительный член

Российской Академии военных наук

.

АРЦАХ: О КОНТУРАХ НЕПОСРЕДСТВЕННЫХ УГРОЗ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

.

Несколько слов о двадцатилетии, под эгидой которого наш форум заявлен. Свой личный отсчет 20-летия Карабахского национально-освободительного движения и конфликта я веду с февраля 1988 года, когда, будучи членом ЦК Компартии и Депутатом Верховного Совета Армении, реагируя на приезд первых беженцев из Сумгаита, созвал бюро Разданского райкома компартии и с участием руководителей районных правоохранительных органов распорядился запротоколировать свидетельства сумгаитцев о погромах, пытках и убийствах армян. За эти годы армянский народ, по-достойному преодолев последствия разрушительного землетрясения, выжив в катастрофическом процессе развала СССР, победив в навязанной карабахской войне, создал два суверенных армянских государства и основы для их стабильного и безопасного развития.

Название моего доклада "Несколько слов об аргументации" было передано организаторам форума в связи с его запрашиванием по электронной почте, доступной для вероятного противника. В течение прошедших лет в политической и информационно-пропагандистской полемике с Азербайджаном многие специалисты Арцаха, Армении, а также наших союзников и партнеров сформировали систему аргументации защиты интересов армянской стороны Карабахского конфликта. Мое участие с 1989 года в формировании политико-правовой аргументации позиции армянской стороны получило свое отражение в конфликтологических монографих и разработках, некоторые из которых в виде открытых публикаций имею честь передать на CD организаторам конференции. На этом часть моего доклада, связанную с его заявленным названием позвольте завершить.

Сам доклад посвящен оценкам динамики безопасностной обстановки вокруг Арцаха и поиску путей по продвижению интересов всестороннего развития Нагорного Карабаха и Армении как важных компонентов системы обеспечения региональной стабильности и безопасности с учетом стоящих перед нами внутренних и внешних вызовов.

.

ИТАК, О ПОЛИТИКО-БЕЗОПАСНОСТНОМ И ЭКОНОМИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ. С помощью трансрегиональных геоэкономических программ Азербайджан пытается активно внедрять свои политико-безопасностные интересы в сферы стратегических интересов лидирующих государств, международных организаций и компаний, представленных в регионе. Баку, паразитируя на высокой геостратегической цене транзита центральноазиатских газа и нефти через Азербайджан в Европу, вовлекает тюркские государства в системную блокаду Республики Армения и Нагорно-Карабахской Республики. Осваивая при поддержке западных партнеров роль стратегического конкурента России и Ирана в вопросах энергетической безопасности Европы, Азербайджан повышает ставки в торгах с Россией, США, Ираном, ЕС и НАТО в интересах своей так называемой территориальной целостности за счет суверенитета Нагорного Карабаха.

Несмотря на то, что Минская группа ОБСЕ в своей посреднической деятельности последовательно демонстрирует приверженность принципам мирного урегулирования конфликта на компромиссной основе, Баку, вопреки нормам современного международного права, не признает первичной международной субъектности НКР как продукта легитимной институционализации национально-освободительной борьбы за самоопределение. В настоящее время азербайджанская сторона выступает с заявлениями о том, что компромисс с ее стороны ограничивается лишь согласием продолжать консультации с Арменией по Карабахской проблеме. Как известно, Азербайджанская Республика отвергает возможность прямого диалога с Нагорно-Карабахской Республикой, Недавние действия Азербайджана по дезавуированию Минской группы, попытка навязывания Объединенным Нациям противоречащей уставу ООН резолюции по Карабахскому урегулированию, а также разведка боем карабахских позиций у Леонарха свидетельствуют о контрпродуктивной инициативности властей Баку.

"Компромисс" Азербайджана не соразмерен компромиссам в понимании армянской стороны и Минской группы. Заявления о полной приверженности Азербайджана принципам и нормам международного права не соответствуют действительности. Вместе с тем Баку, параллельно с акцией в ООН, перекладывая вину на армян, провела вооруженную апробацию прочности военных и политических позиций армянской стороны в пору временной политической нестабильности в Армении. При неизменности откровенно реваншистской позиции Баку шансы достижения компромисса между сторонами Карабахского конфликта на данном этапе остаются весьма небольшими.

.

ОБ ОБОРОННОМ АСПЕКТЕ. В процессе разработки и старта оборонных реформ госорганы Азербайджана ведут целенаправленную деятельность по созданию внешнеполитической, военно-политической, военной, финансово-экономической и материально-технической, в том числе военно-промышленной, базы для возобновления войны в форме контртеррористической кампании в Карабахе. Азербайджанская Республика наряду с наращиваемыми собственными бюджетными и внебюджетными средствами для подготовки, по их определению, второй, уже победной Карабахской войны использует также ресурсы, выделяемые внешними партнерами по каналам двустороннего (в первую очередь-Турция, Пакистан, Саудовская Аравия, США, Великобритания, Израиль) и многостороннего (ГУАМ, НАТО) сотрудничества. Набирает оборот процесс обсуждения и согласования на уровне глав государств безопасностиых интересов, а также стратегии сопряжения ресурсов так называемого "тюркского курултая".

В основу оборонной реформы Аз.Р, нацеленной на ее подготовку к победной войне, положено использование передового опыта США и Турецкой Республики. Азербайджан планирует в результате реформ сформировать "турецкую армию Азербайджана", военно-политическое руководство которой будет осуществляться "азербайджанским Пентагоном". Наряду с задачей синтезирования американской и турецкой оборонных моделей бакинские власти ведут целенаправленную работу по туркизации войсковой организации Азербайджана по всем основным составляющим-по системе законов и подзаконных актов в области обороны. Речь идет также о внедрении турецких стандартов в подготовку офицерских и сержантских кадров; эшелонированной переподготовке командного звена в военно-учебных заведениях Турции и ее войсковых подразделениях, действующих против курдских повстанцев в горно-лесистой местности; переходе в войсковой практике к турецкому военному понятийному и терминологическому аппарату. Особое место в оправдании второй карабахской войны занимает пропаганда фальсифицируемой версии истории Южного Кавказа, согласно которой долгом азербайджанского воина является изгнание армян как пришельцев из Карабаха и в целом из Армении, якобы являющейся исконной землей азербайджанцев. На этой основе формируется установка морально-психологической подготовки азербайджанских военнослужащих на превосходство духа турецко-азербайджанского воина над воинской отвагой армянина.

В процессе реформирования обороны в интересах победы во второй карабахской войне Азербайджан системное обеспечение совместимости турецкой и туркизированной азербайджанской армий нацеливает на слаживаемость взаимодействия азербайджанских и турецких войсковых подразделений, в том числе с учетом возможности камуфлированного включения целых турецких войсковых подразделений в состав азербайджанских ВС.

Важным свидетельством подготовки Азербайджана к войне является интенсивное наращивание военного бюджета с нацелом на существенное превышение ограничений, предусмотренных договором по ОВСЕ.

На будущее следует вынести уроки из того, что международное сообщество с опозданием и неадекватно пассивно отреагировало на акт вооруженного подрыва режима прекращения огня со стороны Азербайджана в мартовском эпизоде у Мардакерта. В сотрудничестве с союзниками необходимо иметь ввиду возможность опоздания реакции междунароного сообщества на возобновление боевых действий со стороны Баку ровно настолько, чтобы позволить Азербайджану достичь позиционного преимущества и взломать политическое статус-кво. В этом смысле важным признаком являются также планы Азербайджана по максимальному приспособлению карабахского театра военных действий (ТВД) к достижению позиционного превосходства посредством возвращения районов из Зоны безопасности НКР. Угрозой безопасности НКР является параллельное настаивание Баку на возвращении временно перемещенных лиц в Карабах на первом этапе урегулирования Азербайджаном данный фактор рассматривается как конфликтогенный ресурс для провоцирования напряженности в местах возобновления совместного армяно-азербайджанского проживания с возможной эскалацией локальных конфликтов в развернутые боевые действия.

.

ОБ ИНФОРМАЦИОННО-ПРОПАГАНДИСТСКОМ АСПЕКТЕ. Используя как традиционные, так и современные методологию и инструментарий психологической войны, Азербайджан при поддержке специалистов Турции, США и Израиля пытается в международном масштабе влиять на содержание не только пропагандистских, но и монографических, энциклопедических источников относительно Армении, НКР и Азербайджана, истории и цивилизационного наследия армянского народа, подпитывает фальсифицирующей информацией академические и информационные центры мира.

.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. В случае продолжения отказа Азербайджана от встречных компромиссов, соразмерных компромиссам армянской стороны, НКР будет вправе с учетом уроков истории, принципов и норм международного права, рекомендаций ОБСЕ пойти на переговоры с РА вокруг выбора более эффективных средств по поддержанию регионального мира и модели устойчивого и безопасного развития. На данном этапе целесообразно, продолжая практическое взаимодействие в области обороны, не ограничивать сотрудничество НКР и РА рамками какой-либо отдельной сферы.

В подобной ситуации определенное пролонгирование признания факта независимости Нагорно-Карабахской Республики Республикой Армения представляется логичным и оправданным шагом в процессе международного признания НКР. На данном этапе было бы более прагматичным предварение процесса признания разработкой стратегии сотрудничества НКР и РА в вопросах поддержания мира, стабильности и безопасности на Южном Кавказе. Главным приоритетом данной Стратегии и политики по ее имплементации должны стать гарантированное исключение повторения актов геноцида в отношении армянского народа, а также обеспечение стабильного, безопасного и демократического развития обоих суверенных армянских государств в контексте их прогрессивной международной интеграции. Обладание согласованной стратегией союзнического сотрудничества Армении, Арцаха и Диаспоры по всему кругу национальных приоритетов может дать возможность выработать среднесрочную и долгосрочную политику, а также спланировать ее эффективное обеспечение.

Как мы выступали ранее, Нагорный Карабах и Армения, следуя общепризнанным принципам и нормам   международного   права,   могли   бы   институировать  ДВУСТОРОННЕЕ  СОТРУДНИЧЕСТВО.

ОБРАЗОВАНИЕМ СОВМЕСТНОЙ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО СОТРУДНИЧЕСТВУ В ВОПРОСАХ СТАБИЛЬНОГО РАЗВИТИЯ, ПОДДЕРЖАНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ В РЕГИОНЕ  важным политическим подспорьем для решения данных задач являются встречи на высшем уровне между руководством НКР и РА, состоявшиеся после избрания нового Президента Республики Армения, а также решения Парламента НКР по данному кругу стратегических задач.

В таком широком внутриполитическом и международном видении перспектив нашего национального прогресса нам необходимо ясно осознать суть и масштабы опасности, исходящей от Азербайджана, с тем, чтобы подготовить НКР, РА и всемирное армянство к добыванию гарантированной политической, информационной, а в случае развязывания новой агресссии - и военной победы. Разрабатывая и реализуя двуединство стратегий национальной безопасности наших братских суверенных государств, нужно будет довести до каждого армянина и армянки безоговорочную и мобилизующую истину о том, что армянству, пережившему геноцид, иного выбора просто не дано. Мы как два суверенных братских государства вместе со своими друзьями обязаны вынести уроки из героической борьбы одних из лучших воинов христианского Востока - сасунцев и зейтунцев, чардахлинцев и геташенцев, которые были вынуждены в отсутствие национальных государств и при предательском попустительстве союзников оставить свои овеянные вековой славой орлиные гнезда.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ. Наш Институт национальных стратегических исследований Министерства обороны, созданный по замыслу нынешнего Президента Армении и являвшийся Секретариатом межведомственной разработки Стратегии национальной безопасности Республики Армения, может стать центром консолидации интеллектуальных ресурсов Карабаха, Армении, Диаспоры, а также авторитетных зарубежных друзей мирового армянства в совместной комплексной разработке проекта политико-безопасностных проблем НКР.

Начать наше сотрудничество мы готовы с моего участия в данной конференции и предоставления специального номера "Рабочих тетрадей"-журнала прикладных политико-безопасностных исследований Института Минобороны-для публикации под эгидой Национального собрания НКР или всего портфеля, или отдельных материалов нашего научного форума.

Кристиан КОЛЬТЕР

Университет Бремена, Германия

 

ФОРМЫ ИНФОРМАЦИИ В ПРОЦЕССЕ ОСВЕЩЕНИЯ КОНФЛИКТОВ:

ВОЗМОЖНОСТИ И СПОСОБЫ ИХ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ

НА ПРИМЕРЕ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА

.

В отличие от Израильско-Палестинского и Косовского конфликтов, Карабахский конфликт не находится в центре внимания западных средств массовой информации.

Информационная дифференциация в процесе освещения Карабахского конфликта в основном определяется агрессивной информационной кампанией, развязанной Азербайджаном в качестве компенсации своего поражения на военном фронте. Однако, для всестороннего освещения данного конфликта западным средствам массовой информации необходимо также ознакомиться с информацией, поступающей из Армении и Арцаха. Большая часть информации, с которой я имел возможность ознакомиться на немецком языке, предоставлена азербайджанскими СМИ, и этот факт не может не вызвать определенную обеспокоенность.

Несомненно, информационные стратегии играют очень важную роль в процессе разрешения конфликтов. Я полагаю, что в информационных стратегиях следует различать политический и научный аспекты, а также идеологическую составляющую. Так. в настоящее время Азербайджан пытается достичь информационной гегемонии посредством информационной войны, используя в этих целях Интернет, печатные издания и телевидение, прибегая к неприкрытой пропаганде своих идей, объявляя армян "фашистами, оккупировавшими азербайджанские земли". Несомненно, Армения и Арцах должны использовать различные формы информации в качестве противовеса данным заявлениям.

Следует также разграничить внутреннюю и внешнюю дифференциацию информации. Внутренняя дифференциация основывается на различных заявлениях и решениях групп, непосредственно вовлеченных в конфликт, тогда как внешняя дифференциация основана на заявлениях и предложениях международного сообщества, то есть третьей стороны конфликта. Очевидно, что между внутренней и внешней дифференциацией нет четких разграничений. Например, если Азербайджан хочет, чтобы ООН потребовала от Армении освободить террритории, то в данном случае стирается грань между внутренней и внешней дифференциацией, так как это является попыткой вовлечения мало информированного международного сообщества во внутреннюю суть конфликта. Информационная стратегия Азербайджана характеризует события, произошедшие в Ходжалу, как геноцид, тем самым уничтожая грань между политикой. наукой и идеологией. Это является примером жесткой политической борьбы, выходящей за рамки информационного поля.

Говоря об информационных стратегиях, следует также отметить две основные функции: оценка решений и планов групп, вовлеченных в конфликт, и контроль силовых ресурсов сторон.

Резюмируя вышеизложенное, можно прийти к следующим выводам:

1. Необходимо более активно работать в том направлении, чтобы Карабахский конфликт был в центре внимания международного сообщества.

2. Карабахский конфликтадолжен стать объектом серьезного исследования за пределами Арцаха, Армении и Азербайджана.

3. Несмотря на тот факт, что разграничение между идеологической и объективной информацией носит политический характер, данное разграничение определяется исключительно научными средствами.

4. По моему убеждению, вопросы, связанные с территориальной целостностью и национальным самоопределением, должны быть более последовательно отражены в международном праве и политике.

Владимир ЗАХАРОВ,

Кандидат исторических наук,

Ведущий научный сотрудник Центра кавказских исследований

МГИМО МИД России

После распада СССР и началом военных действий с Нагорным Карабахом, Азербайджан, не найдя поддержки от России быстро повернулся в сторону Запада, к сотрудничеству с НАТО. И если первый президент Аяз Муталибов был больше занят проблемой удержания за собой власти в стране, ему почти не подчинявшейся, то после его смены, и кратковременного правления Абульфаза Эльчибея, пришедший к власти Гейдар Алиев начал довольно быстро и последовательно наводить мосты с этим военным альянсом.

На официальном азербайджанском сайте, посвященном наследию президента Гейдара Алиева, тема сотрудничества Азербайджана с НАТО нашла отражение в одноименной редакционной статье, написанной в весьма сдержанных тонах. В ней сообщается, что отношения между Азербайджаном и НАТО стали формироваться в марте 1992 г. после вступления Азербайджана в члены структуры Совета Североатлантического партнерства. В октябре 1992 г. делегация Азербайджана впервые приняла участие в семинаре стран-членов НАТО в Турции и встретилась с Генеральным секретарем НАТО Манфредом Вер-нером. В феврале 1993 г. в Брюсселе азербайджанская делегация приняла участие в конференции по проблемам европейской безопасности, организованном НАТО. На конференции была дана информация об общественно-политической обстановке в Азербайджане, «агрессии» Армении .

С первых же контактов между Азербайджаном и НАТО установились дружеские отношения. Если проследить хронологию событий, то они развивались следующим образом.

Впервые о необходимости вступления Азербайджана в НАТО высказался 4 декабря 1991 года тогдашний министр иностранных дел Гусейнага Садыхов.

В январе 1992 года президент Аяз Муталлибов заключил договор о военном сотрудничестве с Турцией, государством-членом НАТО.

6 июня 1992 года президент Абульфаз Эльчибей заявил, что основными партнерами Азербайджана являются США, Турция и НАТО. 19 сентября 1992 года в ходе визита в Баку спецпредставителя НАТО по странам Центральной и Восточной Европы Криса Донели был обсужден вопрос сотрудничества между Азербайджаном и Североатлантическим блоком.

24 апреля 1994 года в ходе визита в Баку министра иностранных дел Турции Хикмета Четина был обсужден вопрос с президентом Азербайджана Гейдаром Алиевым о присоединении Азербайджана к программе НАТО «Партнерство во имя мира».

Во время своего визита в Брюссель 4 мая 1994 г. Гейдар Алиев подписал соглашение «Партнерство во имя мира», предусматривающее сотрудничество НАТО с бывшими республиками Советского Союза. Приведем фрагмент из его заявления на церемонии подписания соглашения:

«...Азербайджанская Республика с глубоким уважением относится к Североатлантическому союзу, высоко оценивает его деятельность, обеспечившую в Европе за последние десятилетия мир, стабильность и последовательное развитие. В настоящее время НАТО как реально существующая структура по коллективной безопасности в мире обеспечивает защиту демократических ценностей и распространение этих ценностей в новых независимых государствах, возникших в Восточной Европе и на территории бывшего СССР

Мы рассматриваем НАТО как организацию, способную оказать содействие молодому Азербайджанскому государству в создании тесных и многосторонних взаимоотношений с западным миром и в приобщении к очень богатому опыту западного мира. Укрепление независимости Азербайджана, а также других новых европейских государств будет

реальным подтверждением незыблемости принципов, на которых основывается вся деятельность НАТО.

Мы признательны НАТО за выражение беспокойства по поводу ситуации в Закавказье и подтверждение уважения к территориальной целостности, независимости и суверенитету государств этого региона, в том числе и Азербайджана. Эти беспокойство и уважение нашли свое отражение в декларации, принятой советом НАТО в январе 1994 года.

Мы, как государство, находящееся в состоянии войны, подвергнувшееся агрессии со стороны соседней страны - Армении, надеемся, что участие в программе НАТО «Партнерство во имя мира» позволит в скором времени положить конец армяно-азербайджанскому конфликту справедливым, мирным способом, освободить оккупированные территории Азербайджана, устранить все последствия войны. Высокий авторитет НАТО может стать весомым фактором в деле прекращения этой кровавой войны».

Официальный Баку считал данный документ, подписанный практически одновременно с установлением перемирия в Карабахе, очень важным с точки зрения армяно-азербайджанского конфликта. По мнению некоторых наблюдателей, не в последнюю очередь надежды Баку на скорую помощь НАТО обусловили жесткую позицию азербайджанской делегации в ходе переговоров, завершившихся подписанием Бишкекского протокола.

В июне 1994 года азербайджанская делегация впервые приняла участие на сессии НАТО.

Ваграм АТАНЕСЯН

Депутат Национального Собрания НКР

Контекст карабахского урегулирования параллельно дипломатическим контактам формируется при информационном противостоянии, в котором инициатива принадлежит азербайджанской стороне. Иногда это объясняют тем, что Азербайджан, потерпевший поражение на военном этапе, в психологическом плане настроен агрессивно. Тем не менее, не реагировать соответствующим образом на информационные вызовы Азербайджана, значит создавать искаженное понимание проблемы и ее урегулирования.

В последнее время синхронно и всесторонне вводятся в оборот детально разработанные информационные шаблоны (модели).

Согласно одному из них нагорно-карабахская проблема – это территориальный спор между Азербайджаном и Арменией. 

Нагорно-карабахская проблема не может являться территориальным спором между Арменией и Азербайджаном по той простой причине, что она возникла как внутренняя проблема Азербайджана. Представительский орган НКАО, входящий в состав Азербайджанской ССР на основе конституции СССР, опираясь на соответствующие нормы Конституции СССР и Азербайджана, поднял вопрос об изменении статуса автономной области, а последующие политико-правовые шаги предпринял в контексте развала СССР, согласно советским законам и нормам международного права.

Второй информационный  шаблон, который серьезно связан с переговорным процессом по карабахскому урегулированию, касается роли Армении в конфликте между Азербайджаном и Нагорным Карабахом.

Последовательно укореняется мысль о том, что 150-тысячное население Нагорного Карабаха не могло самостоятельно достичь успехов на военном этапе конфликта. И, следовательно, ответственность за нынешний фактический статус пропаганда сваливает на Армению как непосредственную сторону конфликта.

Однако авторы этого шаблона умышленно не отмечают, что в конце 1991 г. Нагорный Карабах находился в фактической осаде. Высший орган власти Азербайджана – Верховный совет 26 ноября 1991 г. (когда по закону уже был ликвидирован конституционный статус автономии области) принял решение, согласно которому министерствам обороны и внутренних дел Азербайджана было поручено «обеспечить безопасность азербайджанского населения горной части Карабаха». В новейшей мировой истории сложно найти пример того, что в вопросе защиты безопасности и достоинства своих граждан страна руководствовалась бы принципом этнической дискриминации. 

В другом регионе, в другой геополитической обстановке подобная ситуация расценивалась бы как гуманитарный кризис, и международное сообщество предприняло бы безотлагательные шаги по его предотвращению. То, что совсем недавно сделало международное сообщество в Косово, предупредив геноцид албанцев, Армения при своих ограниченных возможностях сделала в Нагорном Карабахе суровой зимой 1991-1992 гг. 

Следующий информационный шаблон, который рассматривается в качестве высшего достижения азербайджанской пропаганды, касается территориальной целостности. Что имеется в виду под понятием территориальной целостности Азербайджана?

Согласно азербайджанской стороне, это вся территория  прежней Азербайджанской ССР, поскольку все бывшие советские республики международно признаны в тех границах, которые были на момент развала СССР. Но Азербайджан был единственной республикой, чья власть на момент развала Советского Союза ни юридически, ни фактически не распространялась на часть бывшей Аз.ССР. Более того, Азербайджан в конце 1991 г. провозгласил себя правопреемником Азербайджанской Демократической республики 1918-1920 гг., а это государство, имевшее статус самопровозглашенного, с начала своего существования и до падения, не обладало юридическими или фактическими правами в отношении Нагорного Карабаха.

И последний информационный шаблон касается так называемых «этнических чисток». В качестве исключительного примера жестокого насилия, осуществленного в отношении азербайджанского населения, часто упоминается Ходжалу. Но даже спустя 16 лет после событий власти Азербайджана не осмеливаются провести объективное расследование. Значит властям Азербайджана не выгодно, чтобы общественность и международное сообщество узнали правду о Ходжалу.

Между тем, когда стало ясно, что ситуация обостряется с перспективой перерасти в вооруженное столкновение, азербайджанское гражданское население было, в основном, эвакуировано с территории Нагорного Карабаха властями Азербайджана. Власти Азербайджана превратили азербайджанонаселенные села Нагорного Карабаха и город Шуши в огневые точки, используя в военных целях все имеющиеся инфраструктуры. 

Азербайджанские информационные шаблоны дольно уязвимы, но в некоторых случаях воспринимаются благодаря тому, что были введены в оборот государственной пропагандой и представляются в контексте того или иного принципа международного права. В этом смысле вышеуказанные и другие информационные шаблоны представляют собой серьезные вызовы, поэтому соответствующее к ним обращение и превентивное информационное моделирование являются приоритетами для армянской контрпропаганды.

.

Эмиль САНАМЯН

The Armenian Reporter, Washington Editor

.

КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ В США

СУТЬ ВОПРОСА, КЛЮЧЕВЫЕ ИГРОКИ И ТЕНДЕНЦИИ

.

Во-первых спасибо Парламенту НКР за приглашение. Как говорят политики если не заниматься политикой то она займется тобой. Т.к. я армянин родом из Баку, Карабахский конфликт занялся мной еще в пятом классе, не смотря на несовершеннолетность и отстутсвие политических пристрастий. С тех пор, живя в России и США я не оставался равнодушным к этому конфликту. И хотя в Карабахе мне удается бывать регулярно - это первый раз что я учавствую в столь представительном форуме по этой тематике в самом Карабахе. И для меня большая честь что я в одной программе с такими уважаемыми мной людьми как Генерал Котанджян, Министр Осканян, Посол Казимиров, Шаварш Кочарян – люди о которых я сначала знал из журналов и газет.

И еще: хотя русский это мой родной язык, весь 10-летний рабочий мой стаж на английском. Так что не обессудте если я где не так вставлю слово или букву.

Содержание:

I. Конфликт сегодня

II. Приоритеты внешней политики США

III. Карабахская политика США

IV. Тенденции и развитие

Моя презентация сегодня касается американской роли в карабахском конфликте, ее эволюции и возможном развитии. Основная проблема при анализе этой темы заключается в том что хотя США и выражают интерес во всех мировых проблемах Карабахский конфликт для них далеко не приоритет. Представители американского народа в Администрации и Конгрессе зачастаю говорят вещи довольно противоречивые и иногда трудно отличить наемника от посредника. С другой стороны пытаться анализировать необходимо, учитывая американский опыт на Балканах где США с одной стороны помогли Хорватии в уничтожении самопровозглашенной Сербской Краины а с другой создали условия для независимости Косово. Реально и у карабахского конфликта сегодня решений только эти два ну и, конечно, сохранение статуса кво с некоторыми отклонениями.

I. Конфликт сегодня

• Конфликт не касается США напрямую; он географически удален как от Европы, так и от действительно стратегических узлов мира, таких к примеру как Персидский Залив.

• Ежегодные людские потери относителное низкие: 43 человека в 2003 г.; 13 (2004); 30 (2005); 20 (2006); 25 (2007).

• Прямая вовлеченность в конфликт также низка: население Азербайджана, НКР и Армении около 10-12 миллионов человек.

Все это факторы выводящие конфликт из внешнеполитического радара США. По CNN не показывают с начала 1990х (да и тогда почти не показывали).

Mного “мирных” регионов могли бы позавидовать такой статистике – в столице США (нас. 600,000 чел.) в год в 10 раз больше человек гибнет от убийств; в Армении и Азербайджане больше погибших от ДТП чем от конфликта (в Армении в 2007 г. более 300 чел. погибло в ДТП)

Карта конфликта

Карта из журнала Экономист. На западе (да и в Ереване кстати тоже) только пару лет как научились рисовать настоящую карту Карабаха.

Конфликт сегодня

• Перемирию 14 лет но мир легально не оформлен; военные возможности сторон растут; угроза эскалации вплоть до войны сохраняется.

• Карабах – основная “визитная карточка” и “проблема” региона и серьезный рычаг влияния на него.

• Расположение региона, который тоже “легально не оформлен”, на стыке России, Турции и Ирана – перво-причина интереса к нему США.

Эти факторы приводят к тому что все же конфликт полностью не игнорируется. Дополнительные но не решающие факторы: энергоресурсы и их транспортировка; внутри-американские политические интересы (армянское и другие лобби).

II. Приоритеты США

Сохранение экономического благосостояния и политических устоев США через глобальное лидерство и сохранение решающей роли  в основных международных процессах.

Стратегия Национальной Безопасности США (последняя версия от 16 марта 2006 г.) называет [исламский] терроризм основной угрозой безопасности страны.

Методы борьбы:

1. Глобальная демократизация – теория МакДональдса

2. Прямая конфронтация – теория лампы и мотыльков

Теория Макдональдса гласит что страны в которых есть Макдональдсы друг с другом не воюют ну и соотвественно что демократии тоже друг с другом не воюют. Теория лампы и мотыльков гласит что у США всегда будут враги и лучше их бить на чужой чем своей территории – и в этом смысле Ирак сегодня является источником свeта на который налетают анти-Американские мотыльки.

МакДональдс в мире

Доля правды есть – макдональдские регионы стабильнее немакдональдских. Но есть и “маленькие исключения”: США и Сербия (1999), Израиль и Ливан (2006). В некотором случае с появлением макдональдсов конфликты удалос заморозить: Греция и Турция (с 1980х), Индия и Пакистан, Россия и Грузия. Но у макдональдских стран еще больше внутренних проблем от того же Ливана до ЮАР.

Приоритеты США по регионам мира

1. Ближний Восток: Израиль, нефть и Ислам. Итого: 4 войны с прямым участием США за 20 лет

2. Тихоокеанский регион: Китай; Корея; исторический опыт от Перл Харбора до Вьетнама

3. Европа: идеологические союзники; международная легитимизация и коалиционная поддержка; опыт двух мировых войн и Балкан

4. Бывшее советское пространство (БСП):

Россия и альтернативные энергоресурсы.

1. Четыре войны включая Сомали.

2. Кстати в Корее “перемирию” уже 55 лет.

Приоритеты США в БСП

• Тенденция к понижению роли БСП среди внешне-политических приоритетов США.

• В то же время сохраняется роль России в международных процессах.

• Сотрудничество и соперничество с Россией - приоритетные направления для США в БСП.

Kоординация БСП политики госсекретарем Бейкером (при Буше ст.), замгоссекретаря Тэлботом (при Клинтоне) и помошниками Госсекретаря Гроссманом и Фридом (при Буше мл.).

Россия фигурирует в ведущих мировых клубах от СБ ООН до ОБСЕ с АСЕАН до Большой Восьмерки. Итого, 28 встреч между Бушем и Путиным (2001-8), только с Блэром Буш встретился большее количество раз.

Приоритеты США в БСП

• По части сотрудничества в области безопасности и энергетики для США и их союзников в Европе Россия может играть ведущую роль как союзник на Ближнем Востоке так и как частичная замена его энергоресурсов.

• По части соперничества, передел южного подбрюшья БСП: Украина, Кавказ и Центральная Азия находятся между Брюсселем и Шанхаем.*

*Между НАТО и Шанхайской организацией 4 или 5 государств в “стратегическом вакууме.” Если в 1990е годы Карабахский конфликт категоризировался как пример соперничества между Западом и Россией, то с момента создания тройки Минск Группы ОБСЕ (в 1999) участие США в процессе представляется как “пример плодотворного сотрудничества” США-Россия.

III. Политика США по Карабаху

• В 1992 г. администрация Буша старшего унаследовала политику Кремля по признанию советских административных границ как международных – так было проще.

• И эта политика в основном сохраняется и сегодня с одним важным исключением – и это исключение Карабах, ни об одной другой территории в БСП Госдеп США считает необходимым определить “окончательный статус в результате переговоров.”

Конечно США всегда говорит о признании территориальной целостности стран. Но дипломатическое признание не означает скажем отказ от права на оккупацию каких-то территорий и даже на последющее признание измененного статуса этих территорий вплоть до независимости как скажем с Косово.

Эволюция политики США: элементы

• Конфликт как часть демократизации СССР.

• Первый и второй планы Пола Гобла (1992).

• Санкции против Азербайджана после этнической чистки в северном Карабахе (1993)

• Попытки торпедировать роль России (в том числе миссия  СтробаТэлбота в Сент. 1993)

• Трубопроводная политика (1994-2006)

• Открытие ПостПредства НКР в США (1997)

• Начало оказания помощи НКР (1998)

• Инициатива Мадлен Олбрайт по началу переговоров между Кочаряном и Алиевым (Апр. 1999)

План Гобла критиковался особенно в Армении хотя со всеми его минусами (конкретно потеря армяно-иранской границы что Гобл пытался учесть во втором своем варианте “передав” Армении северную часть Нахичевани в обмен на Мегри) это был первый западный план в поддержку объединения Армении и НКР. То что Алиев был не только готов обсуждать но к 2001-2 годам настаивал на территориальном обмене  поставило под вопрос бывшие советские границы.

Другой важный фактор который медленно “доходил” но все же дошел до Запада: уровень вражды, разности и отчужденности в Карабахе выше чем в других конфликтах в БСП и даже на Балканах. Азербайджан не предлагает Карабаху ничего кроме уничтожения. Учитывая реальную угрозу геноцида и благодаря изменению в позиции Еревана в 1998 г. подход США сместил акценты с попыток востановить границы Аз. ССР к попыткам провести новую реальную армяно-азербайджанскую границу.

Конечно немаловажную роль сыграла и выравнение “про-западности” позиций Армении и Азербайджана – по таким вопросам как сотрудничество против анти-американского терроризма, НАТО, в Ираке и Иране.

После Кий Уеста – Апр. 2001

Встреча в Белом Доме.

Эволюция политики США: элементы

• Активизм Кери Кавано и переговоры в Кий Уесте (Апр. 2001).

• Заявление Джона Эванса в 2005 г. о том что никто не может серьезно думать о подчинении НК Азербайджану и Уейна Мерри в 2006 г. о том что единственный рецепт  решения конфликта это объединение Армении и Карабаха

• Благодаря регулярности и нетрадиционности инициатив, США удалось взять лидерство в переговорном процессе.

Кий Уест – это по сути своей эволюция плана Гобла без потери для Армении Мегри и в каком-то смысле квинтессенция подхода США.

Нынешний активизм Мэтью Брайзы и Пражский процесс тоже вариация на ту же тему.

Но он происходит на фоне уходящего президента, ослабления авторитета и пoзиций США в мире.

Ключевые игроки

• Официальные:

   Администрация

   Конгресс

• Неофициальные: представители, союзники и наемники конфликтующих сторон

• Полу-официальные:

   исследователи к  которым   прислушиваются политики

В Америке все лоббируют всех, в том числе Президент лоббирует Конгресс а Конгресс – Президента. Т.к. Карабахский вопрос далеко не приоритет, роль груп по интересам выше обычного.

Кроме самой Администрации, внешней политикой занимается еще и Конгресс отвечающий за все государственные затраты. Роль Конгресса – при участии Армянской Диаспоры - была решающей в принятии санкций против Азербайджана и оказании прямой помощи НКР.

Ответом Азербайджана стал найм целой серии бывших американских официальных лиц таких как б. Спикер Конгресса Боб Ливингстон, б. Начадминистрации През. Буша Ст. Джон Сунуну, б. работник ЦРУ Сэм Уайман и другиe. Хотя доходы от нефти в Азербайджане растут, в последнее время не заметно какой-либо активизации в лоббировании США. Особенна заметна разрядка среди про-Израильских груп пытавшихся активизировать азербайджанскую компоненту анти-иранской коалиции.

Ну и третья категория. Многие если не большинство представителей исследовательских институтов наняты правительствами стран напрямую или через третьих лиц. Но есть и серьезные исследования как то аналитическое моделирование решения Карабахского конфликта в Национальном Институте Обороны США. ктр. кстати тоже находит что Карабах в итоге будет независим.

IV. Тенденции и развитие

• Сила инерции: все или почти все предрекают статус кво т.к. нет ни давления, ни желания у самих сторон идти на компромисы или на войну

• Возможные шоки:

   активизм нового Президента США

   значительное изменение баланса сил

Активизм нового президента это временное явление. Обещание Обамы решать Карабаха на основе само-определения хотя оно и предвыборное первое подобное и исходя от Обамы – значительное.

Уже сегодня Когрессом США с одной стороны делаются шаги на расширение помощи и отношений с НКР, с другой стороны рассматриваются возможные новые санкции против Азербайджана.

Изменение баланса сил это не просто вооруженный баланс Армении и Азербайджана. Это и потенциальное усиление блокады Армении через Иран или Грузию так и ее ослабление в случае крупной западной инестиции в новую армянскую атомную или же (в меньшей степени) открытии границы с Турцией.

Если кто помнит в свое время популярную книгу при со-авторстве Даниела Ергина “Россия 2010” там предрекалось удачное силовое решение вопроса Азербайджаном в начале 2000х. Но время когда на западе ожидалась тихая экономическая смерть блокадной Армении позади нас благодаря реалиям дня сегодняшнего. Последнее предсказание войны пришло в прошлом году от МКГ и было связано с пиком нефтяных доходов в 2012 без попытки предсказать исход войны.

Военные сценарии

• Сербская Краина – маловероятный сценарий. В Блицкриг никто серьезно не верит.

• Косово – война приводит к форсированному признанию НКР – несколько более вероятно

• “Война Судного Дня” с возвращением статуса кво – более вероятно

• Эскалация (с участием ВВС, ПВО и в других вариантах) и де-эскалация с возвращением статуса кво – наиболее вероятный сценарий

Сценарии личный взгляд автора.

Генерал Гайк Котанджян, директор института стратегический исследований МинОбороны РА, недавно в интервью Регнум ввел термин “Война Судного Дня” (война 1973 года между Израилем и арабскими странами окончившаяся без изменений статуса кво) в приминении к потенциальному развитию карабахского конфликта.

В независимости от сценария дипломатические усилия США скорее всего будут направлены на востановление перемирия и укрепление и международно-правовое подтверждение статуса кво.

Нефть и война

Платформа не месторождении Азери (ранее известном как им. 26ти Бакинских Коммиссаров – в честь главного из которых назван Степанакерт а также Шаумяновск). Это основной источник нефтяных доходов Азербайджана. И хоть он и довольно далеко от Степанакерта – будучи одной целью на море он уязвим не говоря уже о насосных станциях на трубопрободе проходящем вблизи армянских позиций.

Трудно представить что эта одна платформа – хоть и технически совершенная – может сыграть какую-то решающую роль в Карабахе. Нефтяные доходы конечно подгоняют гонку вооружений. Но с другой стороны они также и сдерживают войну – помошник госсекретаря Дэн Фрид делает предупреждение и угрозы Азербайджану о птенциальной катастрофе в случае возобновления военных действий не на пустом месте.

Изменение переговорного процесса?

• Посредники при помощи Посла РФ в отставке Владимира Казимирова недавно вспомнили о договоре 1995г.

• Бывший заммининдел Масис Маильян также перечислил несколько конкретных шагов необходимых для усиления перемирия.

• Метью Брайза обещал в интервью с нашей газетой вплотную занятся усилением перемирия в т.ч. Востановлением нейтральной зоны.

• Администрация Обамы возможно сместит акценты с заключения невозможного договора о мире к другим миро-творческим инициативам.

Договор 1995 года о мерах по усилению режима перемирия.

Конечно не стоит ожидать от Обамы – внешнеполитических советников которого возглавлеят Збигню Бржезински – сдачи позиций США особенно в отношении России. Но можно ожидать шаги по разрядке отношений США с Ираном что тоже может положительно повлиять на региональные процессы. Особенно в сревнение с потенциальным президентсвом Джона Маккейна и видимо пока несостоявшемся президентсвом Хиллари Клинтон – при которых ожидали продолжения “рубки дров.”

Карабахское решение

• Перемирие и неразрешенность скорее всего выдержит возможные шоки вплоть до войны и продлится еще долго.

• Начало процесса международного признания НКР может “помочь” Азербайджану отказаться от своих претензий на Карабах  и в итоге мирно получить некоторые территории.

• Как сказал вечный лидер Азербайджана Гейдар Алиев: “Правда в том что в Карабахе живут армяне.”

60 лет Республики Китай (Тайвань), 50 лет в Корее, столько же в Кашмире, 30 лет на Кипре (не смотря на членство в Евросоюзе) на заседании Милли Меджлиса 21 Февр. 2001 г.: “the truth is that most of those who live [in Karabakh] are Armenians.”

Гандзасар – армянская церковь Карабаха и колыбель армянской политической мысли.

Copyright © Информационно-аналитическое агентство «De facto»

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "De facto" .

Yerevan, Republic of Armenia, 2 Arshakuniats, 9 floor
tel. 545 799, E-mail defacto@defacto.am

РЕ-АКЦИЯ

ГЛАВНАЯ

РЕ-АКЦИЯ

ИНТЕРВЬЮ

ПРЕССА

ИСТОРИЯ

КОНФЛИКТ

ССЫЛКИ

О САЙТЕ





 
  E-mail
  Степанян С.В. © 2008г,                      karabah.h18.ru                       НАЗАД
X